Боги поневоле. Наследие Зевса

Кстати, я не могу ответить однозначно на твой вопрос, Крис, - экс-султан быстро улыбнулся, - Теоретически, да, смычки по диаметру одинаковые для всех струнно-смычковых инструментов, ибо большой смычок музыканту было бы тяжело держать в руке. Но практически, здесь и сейчас, я понятия не имею, до чего мог додуматься Посейдон. И, кстати, внушает определенные сомнения, что смычок можно повернуть, как ключ – его волос слишком мягок для этого.

Марк, который во время лекции друга уже успел сдернуть смычок со стены, беззаботно пожал плечами.

Журналист, он тоже был далек от музыки, от мира искусства, не считая литературы, и не испытывал никакого особенного трепета при мысли, что может испортить атрибут скрипача.

- Попытка – не пытка, - заявил он и, не дожидаясь ничьего порицания или же одобрения, одним уверенным движением всадил смычок в замочную скважину.

Что-то хрустнуло. Конский волос, натянутый на смычок, задрожал и запел, будто сам был струной. В глубине двери этот звук отозвался тихим, мелодичным гулом, и створка, наконец, неспешно приоткрылась, открывая взглядам путешественников еще один, хотелось бы надеяться, что последний, зал.

Собственно, залом его назвать было довольно затруднительно, как, впрочем, и подавляющее большинство других помещений. Это была скорее комната, довольно миниатюрная, очень уютная и обставленная в весьма красноречивом греческом стиле.

Ни один из заглянувших в нее путников не знал, как выглядит греческий стиль, но почему-то ни на миг не усомнился, что это именно он.

Вдалеке от входа стояло большое, глубокое кресло, расположенное как раз под окном, из которого, должно быть, открывался великолепный вид на подводное царство. В кресле сидел старый знакомый Марка и Пола, морской бог, с прилипшей к губам кривой ухмылкой.

Он поднял руки и беззвучно смежил их.

- Браво, - голос его звучал тихо, и снова напоминал журчание ручейка: чудилось, что Посейдон доволен. Он не поднимался, продолжая сидеть там же, где и сидел, расслабленно переводя взгляд с Марка на Пола и обратно.

Кристофера, прячущегося за их спинами, бог пока не видел.

- Вы все-таки пересекли финишную черту, - продолжал он, - Это лучше Олимпийских игр, готов поклясться! Ваши состязания были куда как более зрелищными, более суровыми, а значит, и победа ваша… - он внезапно осекся, устремляя взгляд за их спины, и лицо его вытянулось от изумления, - А это кто?

Крис неловко переступил с ноги на ногу, и смущенно кашлянул.