Очерки истории Ларес

И снова поймал взгляд, следящий за ним. Нет, там не было ни тени зова остаться, не уходить, напротив, этот взгляд говорил: иди! И вдруг в это мгновение ему показалось, что он оставляет его навсегда. Он не знал почему, но казалось, эти глаза отсылали его навечно. В вечное странствие. Он никогда не вернется. Почти с отчаянием Филота вышел из укрытия. Он должен был найти воду…

*

Итак, Филота ушел. Минута тянулась за минутой. Долгая мучительная минута за долгой и мучительной другой. Светлый проем выхода из пещеры колыхался впереди, словно некий парус на фоне грозного неба.

Уйти… Он хотел бы не видеть этой пещеры и этого входа, не помнить этих людей и всего, что здесь было. Уйти… Филота был добр к нему, он защищал его и оправдывал его, он признавал его, он понимал, что был побежден. Но чем?.. Нет. Не было ничего, не было победы. Тот, кого он признавал своим победителем, был раздавлен и уничтожен, он больше не существовал, и он не хотел видеть никого. Он не винил Филоту. Филота был прав. Он полностью был прав, и он был бы правее, если бы довел пытку до конца, если бы уничтожил его, но он не решился. И вот теперь этот человек лежал, глядя на мерцающий светлый проем, одержимый одною идеей: уйти…

Он был один. Филота был далеко. Он ушел искать воду. Вода – вода была неизвестно где. Может быть, он задержится надолго. Нет, как бы то ни было, и ни ради каких-либо дружеских чувств, он не мог остаться, он хотел одного: уйти… Но как он мог подняться, как встать? Его тело было приковано к камню, на котором он лежал, оно было приковано болью, которая не давала пошевелиться.

Как же встать? Он медленно и осторожно подвинулся, все ближе к краю, и наконец спустил ноги вниз. О, слишком мало для опоры. Как же встать?

Он не мог шевельнуться. Но почему? Кажется, на это раз не потому уже, что у него не было на это сил, но потому, что грудь его болела и стонала и говорила ему, что он должен лежать неподвижно. Но он презирал эту грудь, ему нужно было идти. Он встанет во что бы то ни стало, так, как может встать человек, который лежит.

У него есть силы. У него есть силы встать. Он сжал кулаки и оперся ими о каменную плиту, и уперся пятками о пол и, невзирая на сопротивление стонущей плоти, поднял свое тело, и оно взлетело вверх и село, и он был готов издать крик, ведь никто его не слышал, он готов был издать вопль, он откинул голову и раскрыл рот, чтобы крик вырвался из гортани, облегчив его телу путь. Но крика не было, ничего не произошло.