Боги тоже плачут.

Год. Они не виделись год. Ее обволакивал запах мамы, тепло ее тела, ее дыхание. Она прижималась к ней сильнее и сильнее, не замечая, насколько сильно стискивает ее в своих объятиях. И тут она вспомнила об княжиче Владимире. Ей-то четырнадцать и свою маму она не видела только год. И она знала, что увидит ее снова. А мальчику было семь лет, когда он понял, что больше никогда ее не увидит. Сердце девушки сжалось от жалости к ребенку и, в то же время, она порадовалась, что уж у нее никто не отнимал маму.

- Мам? – тихий шёпот в ее волосы.

- Да, мое солнце?

- Посмотри на мои волосы.

И провела рукой по ним, изнутри наружу.

- О прикольно. Это у вас сейчас так модно?

- Да. Это называется скрытое окрашивание. Когда ты просто идёшь, его не видно. А когда ветер треплет твои волосы, его становится видно.

- Тебе идет.

- А еще, мам, у меня есть маленькая-маленькая тайна, о которой знает только бабушка.

- А мне ты расскажешь?

- Да. Но только ночью, перед сном.

- Ок. Я буду ждать.

И снова объятия.

Глава 4.

3 Человек привыкает ко всему

После того, как узнаешь о существовании другой реальности, своя, родная, привычная с рождения до незамечаемости, начинает восприниматься совершенно по-другому. Это как будто ты родился и вырос в одном городе, а потом едешь в другой и, с удивлением узнаешь, что люди могут жить по-другому. И в первое время это непривычно и странно.

Вот папа везёт их с мамой в аэропорт, Лиза, по привычке, зависает в телефоне, но, вдруг, ее взгляд падает на окно и она, видя леса и поля, странно изогнутые столбы электропередач вдоль дороги, домики, рассыпанные то тут, то там, осознает, что если здесь ЭТО естественно, то где-то там, в иной реальности, нормально, когда по обоим сторонам не асфальтированной (!) дороги многие километры тянутся густые, дремучие леса.

В каждом из которых живет свой Хозяин или Хозяйка. Леший или Лешая. Что в каждой речке обитает своя целая соцсистема, включающая в себя одного водяного и нескольких русалок. А сейчас не леса, а так, какие-то просеки. Не реки, а какие-то водные каналы. И это минус. Вспоминает и размеренный, слегка покачивающийся ход кареты. И ПОНИМАЕТ, что ее время, это время прогресса. Карета бы уже давно осталась позади. И это плюс.

А вот вылет их с мамой самолета раз за разом откладывается, и они вынуждены маяться в зале ожидания. Самолет – это прогресс. И простые смертные в том измерении тоже где-то ожидают ту же почтовую карету. Но ведь она в том измерении не простая смертная, а амазия.