Первый снег

Поздравляю! – проговорив это, мужчина поднялся, посчитал одну реплику окончанием разговора и его свободой от цепких детских ручек и вопросов, которым суждено было возникнуть, как я знающая о его любви к побегам крепко схватила за рукав мужской рубашки останавливая.

– Я хочу отказаться! – не ходя вокруг да около сказала прямо, не задавая проносившихся в голове.

– И даже спросить нечего не желаешь? – обернувшись ко мне, хозяин удивлённо вздёрнул бровь.

– Не очень.

– И почему же?

– Хочу жить спокойно, без всяких вот таких потрясений.

– Сожалею, но отказаться уже не получится, – ответил он, а я видела, что того самого то сожаления он ни капельки не испытывает.

– Почему?

– Тебя выбрали и уже не отказаться, тем более костюм готов, – вступила в разговор хозяйка, по-тихому спроваживая мужа. – Была бы я в твоём возрасте, прыгала от радости при виде такой красоты. Заморские летящие ткани, нежные цветы, вышитые на…

– На меня это не подействует.

– Что? – прерванная на полуслове женщина удивлённо воззрилась на странную меня.

Конечно, кем я ещё могу, если не странной девчонкой по собственной воле, отказавшейся от обсуждения красивых нарядов.

– Меня не привлекают такие девчачьи темы.

Поджав губы, хозяйка Камари закрыла глаза, как будто собираясь с силами и вздохнув промолвила «я сейчас» и убежала в свою комнату. Вернувшись, она показала мне то, отчего я на секунду потеряла дар речи.

Изготовленное в два слоя одеяние было сшито как единое целое. Нижний слой был белым и имел простой крой сарафанов, но без рукавов.

Поверх этого белого одеяния была наброшена словно вуаль воздушная полупрозрачная ткань цвета молодой травы. Верхний слой платья также был в пол и имел тонкий тканевый прошитый ремешок на талии и рукава не облегающие, а объёмные красиво сужающиеся у ладони. Кроме всего этого сей наряд был украшен вышивкой начинающийся от талии и маленькими красными цветочными дорожками, убегающим по подолу. Это платье было невероятным.

– Давай померим, – довольная полученным эффектом женщина позвала меня переодеваться, и я все еще упорно делающая вид что не горю облачиться в сей наряд была поймана за руку и отведена в комнату.

Надев великолепное творение швей и вышивальщиц, я, опережая просьбу, легко читающуюся на лице хозяйки прокрутилась. Подол платья, при движении приподнялся, открывая ноги и красиво развиваясь, подчиняясь вызванной стихии, добавляя наряду чуточку волшебства.

– Ты прекрасна! – счастливая улыбка коснулась губ женщины.