Иди на голос

— Кто тебя надоумил? Брат, наверное?

Лейла сглотнула комок в горле и молча кивнула.

— Значит, брат. Ладно же, — воевода говорил спокойно, но за его словами Лейла с трепетом различила тяжёлую мужскую ярость. — Так вот: ты мне ничего не должна. Поняла?

Лейла кивнула ещё раз, глядя при этом в сторону.

— Нет, так дело не пойдёт, — покачал головой воевода. — Посмотри на меня!

Лейла снова взглянула ему в глаза.

— Не отводи взгляд, — приказал воевода. — Смотри на меня и повторяй: я ничего не должна тебе, Бенегар!

— А это кто?

Воевода страдальчески зажмурился, и только тут Лейла поняла, какую же глупость сморозила.

Прав был Андрис, всё-таки дура — она дура и есть. Как было не подумать, что и у воеводы должно быть имя!

— Бенегар, я ничего тебе не должна, — запинаясь, повторила Лейла.

— Вот и умница, — тихо откликнулся воевода. — Ступай.

Лейла снова попыталась расстегнуть плащ. Воевода посмотрел на неё с недоумением.

— Плащ-то твой, — пояснила Лейла. — Я думала…

— Не надо. Себе оставь.

— Благодарствую, вое… Бенегар.

— Ступай.

Лейла уже была у самой двери, когда её снова настиг голос воеводы:

— И носи его почаще, слышишь? Так, чтобы все видели!

Лейла закивала и опрометью бросилась из землянки. Отдышалась она только у костра. Бродяжка спал, слегка приоткрыв во сне рот. Лейла сменила ему повязку на голове и улеглась рядом, закутавшись в воеводин плащ, а свободной полой укрыв пристроившуюся между ними Виту.

Слава богам, что придумали сон — сладкую сказку, лекарство от всех обид.

*В тексте использован текст средневековой песни "In taberna" в переводе М.Л. Гаспарова.

Цена крови

Проснувшись перед рассветом, Лейла не сразу смогла заставить себя встать с постели. Встать означало разорвать ещё тянувшиеся к сердцу корешки путаных снов, в которых мелькали звёзды, паруса никогда не виданных Лейлой кораблей и чьи-то синие глаза. Встать означало принять в себя новый день со всеми его заботами. Словом, встать означало снова начать жить.

Лейла боялась даже подумать о том, что скажет ей Андрис, когда узнает, чем закончился поход к воеводе.

Но Андрис так ничего и не сказал. Он вообще избегал теперь приближаться к Лейле — возможно, потому, что, идя в то памятное утро за водой, Лейла заметила в лесу брата и воеводу, который, судя по всему, ему выговаривал.

Андрис притулился спиной к сосне, тщетно стараясь вжаться поглубже в ствол. Воевода возвышался над ним на полголовы, а казалось, что ещё больше.