Иди на голос

Им сдали, что будет вылазка. Нас поймали на живца, как щуку. Маленький отряд… ну, не маленький, но не слишком большой. Три десятка, от силы четыре. Всё шло, как по маслу. А потом… потом…

Голос Осберта стал сбивчивым, но Лейла поняла, что было потом. Потом была засада. Воевода о ней не знал и привёл свой отряд прямо под мечи.

— Липовый из Бенегара воевода, — подал кто-то голос из темноты. Лейла обернулась — и увидела Андриса. Встретившись с сестрой взглядом, тот ухмыльнулся.

Эта ухмылка взбесила Лейлу, и, не успев понять, что вообще делает, она закричала на брата — впервые в жизни:

— Ты-то уж помолчал бы! Ты здесь сидел, у костра зад себе грел, пока он там под мечи подставлялся!

Андрис был так ошарашен, как будто с ним человеческим голосом заговорила корова.

Других выходка Лейлы возмутила:

— Бабе слова не давали!

— Рот закрой, воеводина подстилка!

— А ну! — громыхнул Осберт, неимоверным усилием поднимаясь на ноги и выхватывая из ножен меч. Лейла успела заметить, что лезвие иззубрилось и вряд ли было очень острым, но толпа подалась назад, и первым — Андрис.

От Осберта это не укрылось, и он усмехнулся уголком рта. — Вот вы, значит, какие храбрецы. Рычите по-львиному, дрожите по-заячьи!

— Сам-то ты чем лучше? — крикнул кто-то из задних рядов. — Давно за воровство в портомойниках не ходил?

Осберт не нашёлся, что на это ответить. Толпа всегда чует слабину, как мухи — кровь. Выкрики стали смелее:

— Вот каких вояк понабрал себе воевода!

— Чем ты милость-то заслужил? Порты воеводины хорошо полоскал?

— Шлюху эту вдвоём с воеводой пялите?

— С ней бы не так потолковать! Ночью да у реки — другой разговор был бы, а?

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но вдруг крики стихли — мгновенно, как будто толпе в горло загнали кляп.

Вместо них над головами пронёсся шёпотом:

— Воевода! Воевода вышел!

Солдаты расступились — не так охотно, как сделали бы это ещё две луны назад. Поддерживаемый Летардом, воевода вышел к огню. Он был без шлема, в изрубленном панцире. От виска наискось через щёку тянулась свежая рана.

Толпа зашевелилась — но Летард поднял руку, и ропот стих. Воевода обвёл взглядом всех стоявших вокруг — и с усилием вымолвил:

— Братья…

Солдаты снова завозились, и Лейла услышала за спиной чьё-то тихое, но отчётливое: «Волки урманские тебе братья!»

— Слушайте меня! — снова заговорил воевода. — Я пришёл к вам с горестной вестью. Пять дней назад пали…

Голос у воеводы пресёкся. Наверное, он ждал, что поднимутся крики.