Иди на голос

Потом ещё и ещё. Десяток ягод спустя Лейла не выдержала и утвердила лукошко понадёжней — в изголовье постели.

— Пойду я, воевода, — прошептала она, не в силах поднять на него взгляд.

— Что ж, иди. Благодарствуй за гостинец.

— Ты благодарствуй, воевода — что не погнал.

Воевода ничего не сказал, только вздохнул — но Лейла поняла, что слова пришлись ему не по нраву.

— Чем я перед тобой оплошала, воевода?

— Ничем ты не оплошала. Только меня звать по-другому.

«Бенегар», — хотела вымолвить Лейла, но не успела. Снаружи донеслись какие-то выкрики.

Слов было не разобрать, но крик приближался, а с ним — хохот и пьяное пение. Лейла вскочила.

— Сиди здесь! — в один голос велели Летард и воевода.

— Да как вы не понимаете? — закричала Лейла. — Там же Вита, там же Бродяжка! Пустите!

Она готова была оттолкнуть Летарда, даже ударить его, но тот посторонился сам. Лейла выбежала из землянки и опрометью кинулась на голоса.

Ни с Бродяжкой, ни с Витой, по счастью, ничего не сделали — их вообще поблизости не было.

В самой серёдке лагеря, у главного кострища собрались человек десять. Двое изо всех сил махали пучками веток, раздувая огонь, так что искры летели во все стороны.

Подойдя поближе, Лейла увидела, что возле костра свалены три бараньи туши и какой-то шевелящийся мешок. По доносившемуся гоготанью Лейла поняла, что в мешок запихнули живых гусей. Было ещё несколько мешков, пузатых и не очень — те молчали. Да ещё два бочонка. У одного была выбита крышка, и, судя по тому, как у парней заплетались языки, к бражке они успели приложиться изрядно.

— О, Лейла пришла! — с пьяной радостью заорал кто-то. — На-ка вот, пей — бу-ушь весёлая… как мы.

— Где вы это всё взяли? — силясь придать голосу твёрдость, спросила Лейла.

— Где взяли — там уже нет! — хитро улыбнулся Андрис, тоже от души хлебнувший вина и потому зарозовевшийся, как маков цвет. — Что стоишь — милости прошу… к шалашу…

Слово «шалаш» так развеселило Андриса, что он зашёлся в пьяном хихиканье.

— Что здесь за безлепие?

Голос Летарда прозвучал среди пьяных воплей, как труба.

Парни замерли.

Летард обвёл глазами происходящее. Широкое обветренное лицо окаменело от ярости.

— Воровать? Крестьян грабить?!

— Тихо.

Воевода вышел на свет — в одних портах и рубахе, босой, но при мече. Он медленно обвёл взглядом всё вокруг.

— Летард!

Летард с готовностью подошёл. Воевода вполголоса сказал ему несколько слов — Лейла не расслышала, что именно, но Летард отрывисто кивнул и зашагал прочь.