Иди на голос

— Кто это такой? — спросила Лейла у вновь оказавшейся рядом Эды, указав глазами на толстяка.

— Это главный повар, — шёпотом объяснила Эда. — Его лучше не зли! Недавно тут один поварёнок жаркое сжёг, так он его на заднем дворе до смерти запорол. Самолично!

На дворе было уже темным-темно, когда в очагах загасили огонь и велели всем ложиться спать.

— А где вы спите? — поинтересовалась Лейла у Эды.

— Кто где, — пожала та плечами. Мужчины — те на козлах. Женщины и малолетки — на полу, кто как устроится. Пошли со мной!

Эда выбрала для ночёвки неплохой закуток, куда почти не достигал летевший из-под двери сквозняк, а спину даже согревали остатки тепла из очага.

— Спи, — велела Эда. — Не бойся, разбудят.

— А когда будят-то?

— До рассвета. На рассвете сменяются караулы, надо ещё солдатам успеть кашу сварить. Да, чуть не забыла! С утра поесть дадут.

При слове «поесть» глаза Эды жадно блеснули.

Лейла сунула руку за пазуху, вытащила заветный кусок хлеба и разломила пополам:

— Угощайся!

— Ты с ума сошла! — Эда отшатнулась от Лейлы, как от прокажённой.

— Тебе кто это дал?!

— Никто не давал, — успокоила её Лейла. — Я под столом нашла, клянусь!

Эда немного успокоилась и взяла протянутый кусок.

— Никогда ни у кого не бери здесь еду, — пояснила она, вгрызаясь в горбушку. — И вообще никакие подарки! Даже если будут предлагать, даже если угрожать будут — всё равно не бери! Потому что это ведь значит — тебя так покупают.

Лейла молчала, переваривая услышанное.

— Вообще не повезло тебе, если честно, — продолжала Эда.

— Это только так думают, мол, большое счастье — на кухню попасть, к еде поближе. Лучше б тебя послали за свиньями ходить. Грязно, голодно, зато цела будешь. И вообще запомни: чем сытнее и чище — тем опаснее! Держи тут ухо востро.

Лейла не знала, что хуже — страшные вещи, о которых рассказывает эта девочка, или будничный тон, которым она о них говорит.

— А если я… ну, не буду брать еду, — осторожно начала она, — что мне за это сделают?

— Ну, рано-то или поздно всё равно придётся, — пожала плечами Эда.

— Иначе всё равно своё возьмут, только уже силой. А так хоть отдарят в ответ. Давай спать, а? Будить будут рано.

Эда повернулась на бок, и уже через несколько мгновений её дыхание стало глубоким и ровным.

А Лейла лежала на спине, пяля глаза в густую темноту и ощущая в ушах гулкие удары сердца, ещё не опомнившегося от ужаса последних дней. По всему выходило, что попала она в капкан не хуже волчьего.