Опрокинутый крест

— Верно, нас всех переживет, только ведь…

— Пока строят это… эту… я в город больше не являюсь.

У Збышека пересохло во рту. Он озадаченно посмотрел на отшельницу, словно та заговорила на незнакомом языке, затем плюнул на учтивость и подошёл к умирающему костру.

— Вы же Божий человек, пани.

— Не рукоположена. Я.

— Да чем же вам костел не угодил? Ведь Божий дом, ведь…

— Это Вельзевула дом, — перебила Схоластика и повернула к Збышеку лицо, перетянутое лентой табина. — Дом во имя стяжательства, скудоумия и гордыни.

Во славу их он строится, а не во славу Божью. Шпили, башни… окна расписные… мамоны царство!

Збышек не знал, что ответить, и Схоластика, точно почувствовав, продолжила:

— Ты пришлый. В твоём краю, я знаю, тихо верят, без напускного. Строят у вас такие вертепы?

— Я видел, пани, как вы сделали чудо, — как можно спокойнее повторил Збышек. — Слышал, что говорят о вас…

— Услышь, что сама я говорю: чистым сердцам костелы не нужны!

Збышек отвернулся и напряженно уставился на угли.

Было и зябко, и тепло, и хотелось выспаться. Наесться. Забыться.

— Не должно так, пани. Из-за грехов одних душ, вы другую в беде бросаете. Не знаю, есть ли в этом правда, но какая-то…

Збышек не договорил и, плюнув в костер — тот возмущенно зашипел, — пошёл прочь.

* * *

— Если бискуп коронный на изгнание нечистого даст разрешение, — отвечал ксендз, — то наш приход и выделит кого в помощь.

— Вы мне что же, в Волотву предлагаете ехать, пока человек там… там…

Збышек ткнул в сторону болот, под которыми и висел до сих Ольгерд.

— Пан мастер, мне надобно исповедать умирающего, — сухо ответил ксендз. Он прикрыл двери плебании, которой хватило было на полк или два, и направился к ратуше.

Буря прошла, как и не было. На дорогах блестели лужицы, соломенные крыши темнели пробоинами от града. Летний ветерок перебирал красные и синие колосья шалфея.

Из тридцати двух монахов и священников, что жили в Грушицах, по образу и подобию ксендза ответили двадцать девять.

Ещё один прислужник лежал в горячке, органист передумал на середине пути, едва перешли болота; а костельный староста… староста напился свиньей. Напрасно Збышек вразумлял, напрасно ругался и тащил силой — слуги Господа оставались безучастны к судьбе одержимого рыцаря и отправляли Збышека то к Диаволу, то к "бискупу".

То есть, в Старую Волотву.

То есть, седьмицы три в одну сторону и обратно. Не говоря о времени на а-у-ди-ен-ци-ю, если Збышека до неё допустят.