Долгая полночь

Призвала чёрного пса в этой самой церкви, на глазах у доминиканца и честных рыцарей.

Несколько долгих мгновений священник молчал.

— Обращённая во благо, магия есть не грех, а дар Божий. Отпускается тебе, дитя.

Жанна выдохнула. На душе разом стало легче, словно устами священника сейчас говорил сам Бог. И ведь священник знал, знал, кто перед ним, кто сейчас говорит и зачем Жанна призывала баргеста. И он не стал корить её, расспрашивать и болтать лишнее.

Он просто рассказал, почему она права.

— Я колдовала снова, — продолжила Жанна. — Призвала корвуса и расспрашивала его.

— Стремление к знанию — это похвально. Отпускается тебе, дитя.

— Я колдовала снова, — прошептала Жанна. — Призвала змею Рафаила, чтобы спастись от яда в моей крови.

— На всё воля Господа. Не отвергла тебя его служанка — значит, чиста перед ним. Отпускается тебе.

— Я узнала о демоне, что пришёл сюда мстить людям, — её голос был едва слышен.

— И я не испытываю к нему ненависти, хотя должна... наверное... Я понимаю его, хоть и стою на другой стороне. Мне стыдно из-за этого.

— Восхвалять Бога достойно, но мудрый не станет клясть и дьявола. Нет на тебе греха, дитя.

— Мою душу грызут сомнения, отче, — с трудом выговорила Жанна. — Я боюсь, я не верю клирикам, которые рассуждают о моем даре.

Шесть лет назад всё было легко... а теперь с каждым ритуалом страх охватывает меня всё сильнее. Что мне скажет Бог, когда я предстану перед ним? Одобрит ли он то, что я делаю?

— Нет никакого Бога, милая Жанна, — по-прежнему мягко сказал священник, и колдунья вскочила, отдёргивая шторку. — Есть лишь пустота.

Через решётку на девушку смотрел обычный человек — невзрачного вида мужчина, по виду южанин, то ли итальянец, то ли испанец.

Чуть смуглая кожа да чёрные, как смоль, волосы, тёмные глаза, чуть прищуренные, словно он смотрел куда-то вдаль. Священник улыбался, глядя на неё.

— Кто ты такой? — бросила Жанна. Липкий ужас, на мгновение уколовший её, уходил прочь.

— Ты ведь уже знаешь, Изгоняющая. Зачем тратить время на представления?

— Что тебе нужно, нечистый?

— Ты не боишься грубить.