Долгая полночь

Первым препятствием на пути к свободе стал английский конюх, принявшийся задавать неудобные вопросы — но после того, как Жанна пообещала прибить его на месте, он стушевался и даже принялся помогать. Следовало спешить — вряд ли отъезд колдуньи останется тайным долго.

Улица встретила её восходящим солнцем и привычным уже запахом гари, который, казалось, навсегда въелся в кожу и ткань платья. Больше всего на свете Жанна хотела сейчас искупаться — но у неё были дела поважнее, и помыться она сможет разве что в ближайшей реке, когда между колдуньей и городом пролягут несколько льё.

Они выехали со двора ровно в тот момент, когда по улице прокатилась последняя телега с трупами. Почерневшие тела, обёрнутые грубой тканью, руки, что свешивались сквозь ограждение и мрачный возница, кашляющий себе под нос, внушали не страх, но отвращение.

— Некоторые думают, будто чума очищает этот мир, — сказала Жанна, следя, как возница дёргает за поводья. — Быть может, в чем-то они и правы. Умирают те, кто не может сопротивляться мору. А выживают сильные.

— Умирают те, кому не повезло, — не согласился Эвен. — Здесь всем заправляет Дердаэль.

В его словах была доля правды, и Жанна не стала спорить.

Далеко уехать сегодня не выйдет. Но и найти Жанну на тракте, где почти не осталось прохожих и не у кого спросить, куда отправилась беглянка, Мортимер вряд ли сумеет. Нужно лишь выбраться наружу.

И теперь, кажется, у неё это удастся. Потому что засов валялся на земле, а створки были приоткрыты — ровно настолько, чтобы через них мог проехать всадник.

На посту не было никого. Жанна медленно подъехала к по-прежнему запертым створкам, слыша, как недовольно фыркает позади конь Эвена. На стук копыт никто не отозвался — всё вокруг словно вымерло. Тогда колдунья спешилась и заглянула в сторожку.

Стражники расселись за столом, уставленном тарелками.