Долгая полночь

Она забыла о королевском поручении, обо всём остальном — в конце концов, когда сидишь на выступе скалы, откуда единственный путь — это вниз, в морские волны, приказы и просьбы редко вспоминаются. Но Жанна вовсе не спешила прыгать. Кроме женской хитрости, у неё оставалось ещё одно серьёзное оружие — колдовство.

Где-то наверху слышались крики людей — её искали. Нашли убитого сторожа и колдунью, а заодно и пропажу пленницы. И никто, кроме безумца, не подумает, что та прячется совсем рядом с лагерем, а не побежала в виднеющийся на фоне ночного неба лес.

 

Кровь черноволосой итальянки уже запеклась на ладонях Жанны. Раньше Жанна никогда не убивала никого сама — за неё это делал Эвен или прошлые, давно забытые телохранители. Или Балгурф, как случилось это сегодня. Кристина да Фиренце стала первой, кто по-настоящему погиб от её руки. И Жанна нисколько не раскаивалась в содеянном.

Она поступила совершенно правильно.

Солнечный рыцарь ведь не зря предупреждал сэра Ламфри. Им действительно стоило казнить Жанну сразу.

Дождавшись, пока уляжется ветер, Жанна поднялась на ноги. Здесь, внизу, было довольно прохладно — вот уж чего ей не хватало все эти дни. Но сейчас она с удовольствием обменяла бы прохладу на кусочек мела или угля, ведь иначе рисовать узор остаётся только одним.

Выбрав местечко поровнее, Жанна прокусила палец и принялась рисовать — аккуратно, осторожно, стараясь не капнуть кровью мимо возникающих на камне линий.

Вскоре пришлось вскрыть второй палец, а потом под её рукой вырос сложный узор. 

— Взываю к тебе, — прошептала Жанна и поглядела на море. Волны всё так же бездумно обрушивались на камни. — Давай. Покажись.

Пена внизу вскипела.

— Сюда! — крикнула колдунья, не заботясь о том, что её могут услышать наверху.

Волны зашумели, заметались, выпуская на воздух огромное тело.

Жанна прижалась к стене, чтобы дух смог вылезти на уступ. Она никогда ещё не призывала таких существ, да и видела впервые одного из повелителей глубин — чудовищную двуногую рептилию с шипастым гребнем и маленькими поблёскивающими глазками. С шипов капала густая тёмная жидкость.

— Ты отвлекла меня от обеда, маленькая колдунья, — прорычал-прохрипел он, отбрасывая полуобглоданную барракуду.