Долгая полночь

Жанна бросилась в сторону, едва успев разминуться со второй стрелой. Дух согласился убивать англичан, но не защищать её жизнь. Ещё одна стрела просвистела над головой, и краем глаза Жанна увидела, как кость пронзает незадачливого стрелка. Дух методично продолжал свой обед.

Не обращая внимания на сбитые в кровь колени, она постаралась отползти подальше от повелителя глубин с его костью. До ближайшего шатра было с десяток ярдов, и этот короткий рывок показался Жанне бесконечным. Но в какой-то момент её рука всё же коснулась полотнища, и колдунья устало привалилась к стенке шатра.

 

Здесь лучники не могли её видеть, да к тому же они слишком заняты духом. Поняв, что их оружие бесполезно против повелителя глубин, англичане выбрали бегство. Бросая луки и мечи, они разворачивались и бежали прочь, не слушая вопли сэра Ламфри — Жанна отчётливо слышала его голос сквозь крики раненых и топот множества ног.

А потом она увидела кожаные сапоги с серебряными шпорами.

Она уже видела их раньше — черные, блестящие, словно хозяин только что вычистил их, со сверкающими в свете закатного солнца витыми змейками, что обрамляли крепления шпор. Жанна узнала их сразу же, не думая, и, подняв голову, встретилась взглядом с Жаном.

Солнечный рыцарь медленно поднял окровавленный клинок, и острие упёрлось колдунье в грудь.

— Я же предупреждал их, — тихо сказал он.

Жанна едва расслышала слова через шум морских волн. — Почему они не послушали меня?

— Потому что не к лицу им слушать французского рыцаря, — с презрением ответила она. — Разве ты не знал? Сэр Ламфри — болван. Он не умеет думать.

— И никогда не научится. Из-за тебя, колдунья, я предал свою честь, унизился, помогая англичанам — и всё это только чтобы отомстить за брата!

— Ты спрашивал, что он сделал.

Луи предал меня и пытался пленить. Оттого и погиб.

— Лжёшь. Мой брат желал тебе добра.

— Блаженны плачущие... — Жанна запрокинула голову, открывая горло. — Чего ты ждёшь? Давай. Я всё равно не могу защищаться. Убей меня.

Лезвие поднялось выше, и по шее Жанны потекла тонкая струйка крови.

— Не можешь, — медленно выговорила колдунья.