Долгая полночь

Будь на месте Жанны какая-нибудь напыщенная дамочка из тех, что стайками кружились у короля, она отдалась бы англичанину безо всякого сопротивления — наверняка ещё бы и сладострастно извивалась, чтобы доставить тому удовольствие. Ведь у него слишком мало времени, чтобы пустить её потом по кругу своих людей, а вытерпеть одного мужчину вовсе не то же самое, что вытерпеть семь. Но Жанна, проводя время в разъездах по охваченной войной Франции, слишком ценила свою жизнь, чтобы вот так просто отдать её в чьи-то руки — даже если проглотить гордость.

Кто сказал, что, насытившись, Томас не перережет ей горло просто потому, что так ему захотелось? Жанна знала, что верить не стоит никому, особенно если он говорит, что не причинит вреда. Ни англичанину, ни французу.

Вдобавок этот мужлан нестерпимо вонял.

Не прекращая отплёвываться от омерзительного чесночного привкуса, она быстро нашла две оторванные лучником пуговицы и сунула их за пояс.

Подумав, не стала трогать мизерикорд — вряд ли тот ей пригодится ещё раз, зато сняла с трупа фальчион и одним резким движением вскрыла мертвецу горло.

Сердце Томаса давно остановилось, но тёплая кровь ещё текла из рассечённых жил. Брезгливо морщась, Жанна обмакнула в неё пальцы и принялась торопливо рисовать на стене.

Линии словно сами ложились под руку, и хоть доски сарая не отличались прямотой, вызову это не помешало. По слову Жанны дерево потемнело, выпуская в этот мир Балгурфа.

— Ты мне нужен, — сказала колдунья. Баргест оскалился. — Да. Помоги. Убивать.

Он кивнул и посмотрел на дверь.

Жанна распахнула её, мимолётом убедившись, что снаружи никого нет. В хижине Франциска тоже было подозрительно тихо, словно и не заходили внутрь шестеро стрелков.

Но лишь войдя внутрь, Жанна поняла, что звать Балгурфа было вовсе не нужно. Франциск управился и без него. Он обошёлся бы и без Жанны, и вообще без любых духов, каких она могла бы призвать. 

Лучники умирали — кто лежал на полу, выплёвывая белую пену, кто корчился на стуле, пытаясь нашарить меч, кто судорожно вздрагивал, упав лицом на стол.