Долгая полночь

— О! Из-за этой проклятой лечебницы я вновь забыл о манерах. Мадемуазель Мируа... мой оруженосец, Шарль де Гидель.

Шарль изящно поклонился.

— Счастлив знакомству, хоть оно и случилось не в самое лучшее время, — заявил он. — Признаться, я никогда прежде не встречался со столь высокородными людьми...

— Высокородными? — Жанна фыркнула, не сдержавшись. — Что ж, может, вы и правы. Но не стоит думать, будто я принадлежу к числу дворян.

— А разве это не так?

— Конечно, нет.

Изумление на лице эсквайра было столь глубоким, что Жанна засмеялась уже в голос. Она-то хорошо знала, что только на первый взгляд похожа на дворянку. Всевышний смешал в ней черты матери-простолюдинки и отца-графа, получив в результате отнюдь не крестьянское лицо, но искушённый человек быстро вывел бы Жанну на чистую воду.

Этот же паренёк был прост и наивен, как только может быть наивен оруженосец рыцаря, живущего на краю мира.

— Но тогда кто же вы? — наконец собрался с духом Шарль. Жан улыбался, небрежно прислонившись к стене.

— Я — эмиссар его величества Филиппа де Валуа, — хихикнула Жанна. — И никто больше. Даже королева не смеет мне приказывать — но и я всего лишь инструмент.

— Королева не смеет приказывать уже никому, — вздохнул Жан.

— Почему же?

— Она умерла. Вчера из столицы прибыл человек...

Жанна глубоко вздохнула.

— Хоть одна приятная новость за последние недели, — сказала она, закрывая глаза.

[1] Молитва святому Михаилу (лат.)

[2] Денье — средневековая мелкая монета во Франции

Глава 4

У неё были веские причины считать такую новость приятной.

Жанна ненавидела королеву как могла — тихо, не говоря об этом вслух.

Они носили одинаковые имена, и одно только это бесило Жанну, не желавшую иметь ничего общество с «королевой-мужем», как её звали в народе.

Колдунья не без оснований считала, что именно Жанна Хромоножка подговорила короля отослать её на край мира в Руайян, только чтобы избавиться от ведьмы при дворе — хотя бы на время.