Долгая полночь

Тонкие губы слегка приоткрылись:

— Счастлива знакомству, монна, — пропела женщина с лёгким итальянским акцентом.

На груди у неё висел серебряный греческий крест в круге. 

Колдунья, говорил Жан. Кристина действительно была колдуньей, и Жанна всерьёз подозревала, что она попросту скрывается здесь от чего-то страшного, совершенного у себя дома, на итальянской земле. Иначе и быть не могло.

— Мессир Жан сказал, вы призовёте корвуса, — Кристина медленно пошла вдоль круга.

— Откуда мне знать? — вздохнула Жанна. — Вороны никогда не говорят прямо.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказала итальянка, остановившись. — Почему я сама не призову одного из них.

Жанна не нашлась, что ответить. Чужая колдунья угадала её мысли так, что впору было заподозрить какое-нибудь чёрное заклятье с её стороны.

— Потому что я не умею, — просто добавила Кристина, внимательно следя за глазами Жанны.

— Начинайте, — сказал Жан. Солнечный рыцарь прислонился к стене, наблюдая за женщинами с искренним любопытством. 

Жанна повела плечами. Как и всегда, ей не хотелось этого делать. Она вообще не любила общаться с тварями, что приходят с той стороны Грани — то ли сказывался дар Изгоняющей, то ли собственная неприязнь, то ли терзающие душу сомнения.

В её руках блеснул кривой нож. Лезвие впилось в запястье, испещрённое сетью белых шрамов — следами прошлого колдовства. Духов нужно звать кровью. И лучше всего — своей.

Алые капли упали в центр круга. Жанна не пела заклинаний, не танцевала, как многие другие. Дар подчинялся ей без пустых ритуалов. 

Сквозь начертанные линии протиснулся тонкий жёлтый клюв, и Жан чуть пригнулся, настороженно глядя на него.

— Приветствую, Изгоняющая, — каркнул он. Жан погладил рукоять меча, Кристина замерла у двери, теребя в руках амулет. Лишь Эвен невозмутимо наблюдал за происходящим. 

— Приветствую и тебя, слуга Гавриила, — ответила колдунья. — Ты знаешь, что я хочу узнать.

— Плата?

Жанна вздохнула.