Долгая полночь

Колдунья села прямо на плиту, поджав ноги и сложив их по-восточному. По телу разлился смертельный свинец усталости, и она знала, что выглядит сейчас не лучшим образом. Такой призыв, может, стоил бы совсем немного для настоящей ведьмы, заключившей сделку с Дьяволом, да только Жанна таких никогда не видела, разве что на костре, и уж тем более в жизни бы не стала торговаться с сатаной. Хотелось спать, ноги стали ватными, и лишь чудовищным усилием воли Жанна не позволила себе лечь на твёрдый гранит.

 

— Не мне судить о колдовских делах, — сказал Жан. — Будь здесь отец Фредерик, он бы вас уже проклинал на все лады. Я — не он, но и мне кажется неразумным то, что вы сделали. 

— Почему же? — Жанна повернула голову.

— Это опасно. Вы ведь сообщили всем духам сразу. Разве они не кинутся все сюда в попытках убить вас? 

— Так и есть. Именно потому мне и нужны мужчины.

Она подмигнула лучникам.

— Но зачем?

— Мессир Жан.

.. — вздохнула колдунья. — Я видела на вашем мече серебряную филигрань, а значит, вы умеете сражаться против духов. Может, даже сражались раньше. Такой же серебряный узор покрывает клинок вашего слуги. Верно, Берт?

Громила оторвался от изучения сорванной у одной из могил ромашки и согласно кивнул.

— Верно, — сказал он.

— Мой меч просто стальной, — хмуро заявил Шарль. Оружие он достал из ножен и теперь разглядывал сверкающий на солнце клинок, поджимая губы.

— И болты у арбалета тоже.

 Жанна пожала плечами.

— Сталь им тоже вредит. Просто с серебром выжить в схватке с духом куда проще. А уж для одержимого и деревянная дубина сойдёт. 

— Но что мы будем делать, если из мертвеца вырвется тот, кто вселился в него? — несмело подал голос Шарль.

— Это пустые сказки, — ответила колдунья.

— Если убить одержимого, дух всего лишь уйдёт обратно за Грань, откуда и пришёл. А экзорцистов люди предпочитают дождаться, чтобы он исчез навсегда и не вернулся обратно. Убивайте их без страха.

Она хотела было предложить Жану уйти, но вовремя поняла, что гордый рыцарь и не подумает этого сделать. Он скорее оскорбится таким предложением, даже если будет трястись от страха.