Оператор вероятностей

На ломаном немецком языке он произнес:

– Господин, меня направил господин Бауэр

– Со мной можно говорить по‑русски, – поморщился я.

– Еле нашел ваш дом, господин Эрлих, – склонил голову юноша. – Господин Бауэр не знает вашего адреса, пришлось идти к господину Зонненбергу и узнавать, где вы проживаете.

– Не зря постарался.

– Господин Бауэр просил передать, что ждет вас сегодня немного позже, часов в восемь. Господин Бауэр будет очень благодарен вам, господин Эрлих, если вы соизволите прийти в назначенный час

– Что ты заладил – господин да господин?

– Господин Бауэр требует называть всех его знакомых господами.

– Ладно, спасибо, – я протянул юноше мелкую монету. – Это тебе за труды. И промочить язык, который не устает называть всех господами.

В восемь так в восемь. Значит, у меня будет возможность дописать начатое письмо.

Перо, ведомое умелыми пальцами, порхало по бумаге, и будто по волшебству из бездонной черноты чернил на свет являлись каллиграфически выведенные строки...

– Исполнено, – с удовольствием произнес я, беря подсыхающий лист с последней прощальной строчкой и с удовлетворением разглядывая его.

Те мысли, что жгли меня, те ощущения, которые волновали меня будто получили силу закона, попав под власть написанных на листе бумаги слов... – Все, пора...

Я встал из‑за стола и закутался в плащ.

И тут меня качнуло, как на палубе... Я взялся за крышку стола, чтобы не упасть.

В меня будто вонзили копье, – и копье это кололо тревогой и ожиданием...

– Пережить вечер, – чужими губами прошептал я.

Мне вдруг показалось очень важным пережить этот вечер. Почему? Пока он не таил в себе никаких угроз... Но какая‑то частичка моего существа знала, что рядом затаилось что‑то темное, громадное... Я ощущал это всем телом...

Я перевел дыхание и встряхнул головой. Прочь дурные мысли!

– Прочь! – воскликнул я вслух.

* * *

На улице было еще светло. Походка моя была легка. Ноги сами несли меня вперед (эх, если бы мне тогда знать куда!)

День уже выдохся, толчея на улицах сошла, как сходит вода после наводнения.

Для местных привычка некоторых моих соотечественников к ночным забавам была достаточно необычна.

Ровно в восемь я переступил порог дома Бауэров. Встретил меня сам хозяин. От вчерашнего отчуждения не осталось и следа. Мне уже начинало казаться, что вчерашняя метаморфоза мне только привиделась, настолько искренен был в своем радушии хозяин дома... И все‑таки меня не оставляло какое‑то напряжение. Мне почему‑то было здесь неприятно.