Хождение в Похъёлу

            Незнакомец тем временем, едва обогрев заскорузлые пальцы, начал тереть залипшие льдом ресницы и оглядываться. Пока он это делал, Алмори незаметно подобрался на куче лапника и схватил лук и стрелу.

            Ночной гость вдруг перехватил его взгляд и зрачки его удивлённо расширились.

            - Братья мои! - воскликнул чужак, подаваясь вперёд.

            Атхо отпрыгнул в сторону, сжимая наконец подавшееся копьё; ткнувшись спиной в стену, он выставил оружие в сторону незнакомца.

            - Вот я и пришёл... - тихо добавил гость, ничем не отвечая на явно враждебные действия Атхо и Алмори.

            Атхо первым пришёл в себя. Копьё с глухим стуком выпало из его рук. Губы задрожали. Он выставил вперёд пятерню и поводил ею, проверяя, не всколыхнут ли его движения образ гостя.

            С места сорвался Алмори.

Как вихрь налетел он на гостя и повалил на землю. Не поняв, что происходит, Атхо бросился к ним, чтобы разнять.

            - Брат! Брат! - закричал Алмори, поднимаясь над поверженным человеком, лицо которого осветила улыбка. Атхо, уже готовый было оттолкнуть Алмори в сторону, остановился рядом и, всё ещё не веря своим глазам, потрогал лежащего за плечо.

            - Вёёниемин... - простонал Атхо, чувствуя, как слёзы радости побежали по щекам.

            Солнышко и лёгкий ветерок отогнали комаров в сырую лесную глубь. Успокаивающе шуршала листва. Будоража тишину, тренькали птицы. На сердце было светло и весело.

            Их, всех шестнадцать молодых охотников, отправили в пэ-тойо, дабы здесь они до конца очистились от всего детского и, под неусыпным руководством Харакко и ласковой опекой Тыйхи, приобщились к миру взрослых.

Уже пройдены все обряды, спеты все песни и произнесены надлежащие молитвы. Всё это осталось за плечами. 

            Три дня Дом предков оглашался священнопением и ударами бубна и барабанов. Три дня посвящаемые взирали на реликвии Сууто, приобщаясь к древним таинствам и учась настоящей жизни мужчин Маакивак. Величайшие святыни народа показал им Харакко, произнося старательно заученные, но не принятые неопытным сердцем слова преданий.