Миры Отверженных.Таураан.

И почему ты решил в качестве подопытных избрать именно свою семью? И почему ты хотя бы не посоветовался со мной об этом? Почему такая простая мысль не могла придти тебе в голову? И к чему такая спешка, в конце концов?

Возмущённая Таана вся пылала огнём. Но теперь, когда всё стало явным, и не надо было ничего скрывать, Саав почувствовал большое облегчение. – У меня просто не было выбора. Амун не всё сказала. Таураан действительно сильно истощается, и периоды дождей нас уже не спасают. Да ты и сама это видишь.

Но и это не главное. Гефестиан заметили в созвездии Млечного пути. А там, кроме Земли, для них нет ничего, что может представлять серьёзный интерес. Поэтому, если опоздаем мы, то эта планета будет их. А другой такой планеты, более исследованной, у нас сейчас нет. И это, может быть, наш самый последний шанс. Прости меня ещё раз, что у меня не хватило смелости сказать тебе всё это сразу. Я, когда шёл домой, уже подумывал отказаться от всего этого и попробовать отговорить от этого Совет, чтобы они искали другие варианты, но Амун уже приняла решение.

Саав развёл руками. - А почему я? Просто лучше меня эту планету никто не знает.

Таана тихо спросила. – Сколько у нас есть ещё времени?

Саав пожал плечами.– Я думаю, что два-три дня, максимум, на сборы.

– Я спросила, сколько нам ещё плескаться в аквазоо, трус ты эдакий. Не лишай меня и сына такого праздника, – Таана плеснула в Саава водой и нырнула в глубину, вслед за Идом.

Глава 6.

Измена на корабле.

Вечером, как и предсказывал Трир, ко всеобщей радости, подул плотный южный ветер, и помощник капитана выкатил на палубу бочки с вином.

– Это от капитана. За хорошую работу. Отдыхайте и набирайтесь сил.

Команда радостно взревела, схватила бочки и устремилась вниз, в трюм. Часа через два команда была уже мертвецки пьяна. Тела уставших людей были беспорядочно разбросаны по всей жилой палубе, кроме одного угла, в котором собралось дюжина матросов, ведущих меж собой тихий разговор.

Ольдих был среди первых, кто, попав в объятия Бахуса, захмелел, после чего он ожидаемо попал в нежные оковы Морфея, а говоря простым языком, забылся крепким сном там же, в окружении своих бочек.

Промиус, умаявшись от работы и от всех переживаний за прошлый день, уснул ещё до того, как команда получила увольнительную. Ольдих не стал его будить, подложил под мальчика свою куртку и после излишеств за ужином бухнулся с ним рядом.