Миры Отверженных

- Изумрудный протянул руку, чтобы взять, но Оливковый отдёрнул руку в сторону.

Изумрудный обиженно протянул. - Да не бойся ты, как будто я не то же самое делаю?

- Ага, делает он. Сравнил тоже. Ты же с такими малютками вообще не возишься, тебе подавай только крупные формы, а мне наоборот, именно такие крохи и нравятся.

- Да ладно, не трусь ты. Давай-давай показывай, чего ты там напридумывал. - Изумрудный взял из рук Оливкового бабочку и внимательно начал её рассматривать. – Ну вот любишь же ты возиться со всякой мелочью.

Как только тебе это нравится? То ли дело огромное плотоядное животное. Вот где мощь, сила, великолепие мускулов.

- Ну, знаешь, каждому своё. - Оливковый развёл руками.

- Это понятно, - хмыкнул Изумрудный. – Ну что сказать, вроде бы хорошо, неплохо так смотрится. А чего такого нового в ней, я чего-то не вижу.

- Это потому, что ты не привык работать с малыми формами. Не умеешь ты вглядываться в мелкие нюансы. Давай обратно.

Оливковый вернул себе бабочку. – Вон, взгляни внимательней, под самое её брюшко.

Видишь, там небольшое утолщение, вроде сумки, как у кенгуру?

- Ну, вижу. И что, у тебя бабочки будут вынашивать своих детей там? И это твоё нововведение?

Изумрудный захохотал, схватившись за живот, и упал с ветки, но вовремя расправил крылья, замахал ими и снова уселся на ветку.

- Вот сразу видно, что полёт фантазии это не твоё. Тебе только ёрничать. - Оливковый ещё раз с любовью провёл рукой по крыльям бабочки. - Нет, это будет следующее перерождение бабочки.

Сначала она будет как обычная гусеница, а потом она станет бабочкой, а потом она будет красивой рыбкой. Но я пока ещё не решил какой, возможно будет каким-то красивым морским коньком, у которого тоже есть крылья за спиной, правда, совсем маленькие.

Изумрудный с изумлением уставился на друга. – Вот это ты заморочился! И кто тебе утвердит этот прототип? В чём практический смысл такой твари?

- В чём смысл, в чём смысл? А красота живого мира не есть смысл? И ещё, это будет первое существо, которое может два раза перерождаться и покорять три стихии.

Вначале это ползающая гусеница, потом это летающая бабочка, а потом это рыба, плавающая в морских водах. Никто из наших зелёных собратьев до сих пор до этого не додумался.

- Ну, не знаю, не знаю, - сомнительно покачал головой Изумрудный. - Во-первых, тебе это ещё надо согласовать с синими, как они вообще посмотрят на это. Вода ведь это их епархия. Нет, это даже во-вторых.