Миры Отверженных

Столько утончённых ругательств в нашем языке и близко не найдётся. Так мало того, она же на ходу придумывает такие, что в моём словарном запасе просто отсутствуют. Наверное, если бы я их понимал, то и сам бы покраснел, не то, что твои утончённые римские матроны.

Леонтий рассмеялся. – Ох, говорил же я тебе, не лезь к ней. Очень непроста она. Не будь она отличным лекарем, я тоже предпочёл бы держаться от неё подальше. Но без неё нам никак нельзя. Искусством врачевания у нас здесь никто не владеет. Ладно, это ерунда, а что она там про Трира реально говорит?

- Так именно этого я и хочу от неё добиться.

- Хильдебальд развёл руками в стороны. – Ни больше, ни меньше. Мне не интересно знать, какие она травы там вынюхивает или какие следы выслеживает. А то она начинает меня поучать, как добывать дичь. Зачем мне это? Мы и так свободны в выборе доступной добычи. Я уже устал от этих её нотаций.

- Ну, не скажи, вандал. - Леонтий покачал головой. – Мне кажется, что некоторые виды местных тварей нас уже стали пугаться, хотя я не уверен.

- Нет, это тебе показалось. - Хильдебальд уверенно помотал головой. - Так вот, по Триру. Она говорит, что вроде как выследила его после той встречи с быком. Но теперь он стал очень осторожен, и два раза на одном месте не ночует. По крайней мере, она знает уже примерно несколько мест, где он чаще всего останавливается. Но вдвоём с Тургэном ей с той шайкой не справиться. А ссоримся мы с ней оттого, что я хочу его взять живым, а она говорит, что хочет отравить его ядовитой стрелой.

Что нет плохого человека, значит, и нет проблемы, потому что она очень переживает за свою внучку, и пока живёт этот человек, она не успокоится. Ещё она обвиняла меня в том, что я глуп, наивен и слеп, потому что столько лет держал рядом с собой такого черного человека.

Вандал вздохнул. – Мне, конечно, неприятно выслушивать оскорбления от какой-то старухи, но она права. Столько лет я даже подумать не мог, насколько Трир гнилой. Нет, я, конечно, не против, по существу, его смерти, более того, я её очень жажду, но это слишком быстрый исход для предателя.

Я должен судить его по нашим законам. По законам чести вандалов.

Леонтий хмыкнул. - Ну смотри, вандал, дело твоё. Только я, не обижайся, останавливать её в этом стремлении не буду. У меня нет такого маниакального желания каким-то особым способом отправить его на тот свет. В этом смысле я солидарен с ней. Он угрожает моей семье, а значит, его надо устранить. Любым быстрым способом.