Слепая птица

Но все же сады ( и, добавим, огороды тоже) и при Новом Дворце,и в Иснаре были устроены не только для любования, многое давая к императорскому столу. При Новом Дворце был также лекарственный сад, где императорские медикусы выращивали целебные травы. В Иснаре парк по окраинам становился охотничьими угодьями. Карл-Эрвин не слишком жаловал охоту, предпочитая для укрепления здоровья прогулки – верховые и пешие, но все же она входила в непременный придворный ритуал, и он не мог полностью отринуть этот обычай. Но все-таки главное предназначение Иснара было – ласкать взор.

Из деревьев Карл-Эрвин предпочитал тисы и ели ( разумеется, не такие, что во множестве росли в диких лесах, а подстриженные и облагороженные), из кустарника – завезенную в прошлом веке из Турции сирень; над нею трудился целый штат садовников, выводя все новые сорта. Цветники составляли особую их гордость и простирались, насколько хватало глаз. По весне здесь цвели анемоны, нарциссы, и, конечно же, тюльпаны всех мыслимых расцветок -- детище все той же Турции. Сейчас их пора уже отошла, их сменили розы и ирисы. Чтобы питать их, требовалось большое количество воды, и от реки Трим были прорыты канал, которые вдобавок были соединены с искусственными озерами. Подле них было так приятно гулять в летнюю жару, а то и устраивать катание на барках и лодках. Далее, по замыслам Карла-Эрвина, сады должны были украситься фонтанами, устроенными в соответствии с новейшими достижениями современной водопроводной мысли. Собственно, отчасти они уже и были устроены, и летним днем превращались в празднество для глаз. Но императору это казалось недостаточным, он изыскивал новые проекты и беседовал о них со своими архитекторами. Основные работы должны были проходить зимой, когда двор большей частью пребывал в Тримейне.

Среди зелени и цветов белели мраморные статуи. Собирать антики начали еще предки Карла-Эрвина. Но, чтобы украсить императорские парки, никаких антиков не хватило бы. Эти статуи были изделиями современных мастеров, изваянными в новейшем древнем стиле.

Каменные боги бряцали на каменных лирах, и нимфы внимали им, опираясь на колонны, в позах, наиболее выгодных, чтоб подчеркнуть крутизну бедра. Щекастые амуры поддерживали рога, из которых сыпались персики и виноградные кисти – тоже мраморные, ибо в натуральном виде, как уже говорилось, они здесь не произрастали. Улыбаясь, они глядели черными дырами зрачков в белых глазницах на цветочные партеры, спускавшиеся от дворца террасами.