Оазис Чёрного джинна

Ага-баба вёл всю торговлю и один раз в месяц приносил мне условленную долю дохода.

Я же тем временем занимался весёлыми пирушками с друзьями. Мы собирались у одного из нас в саду, нанимали музыкантов, певцов и проводили время в своё удовольствие. Приятели просили меня и я пел им, подыгрывая себе на дутаре, используя умно сплетённые слова Алишаха Самарканди:

«Любовь дарует зрение незрящим,

Дарует наслаждение скорбящим.

В безумцев превращает мудрецов

И наделяет мудростью глупцов.

Любовь бессильных награждает силой,

Безногий встанет, чтоб бежать за милой».

И Низами:

«Кто не любил иль отлюбил,

Тот, кто остыл давно,

Хоть в нём ещё немало сил,

Покойник – всё равно».

И Саади:

«Наверное, страсть не зря дарует нам судьба

Своею властью.

Величие царя, ничтожество раба –

Прах перед страстью».

И опять Саади:

«Ты говоришь мне: «Не ходи за той, чей строен стан.

Ты стал посмешищем для всех, безумен ты иль пьян?»

О ты, мудрец, советов мне напрасных не давай:

Ну, как могу я не ходить, когда на мне аркан?.

.»

И Хафиза, перед которым почтительно немеют остальные поэты, признавая его своим царём:

«Будь славен тот, кто страстью наделён,

Кто цепь её носить приговорён.

Что знаешь ты про сладость этой муки?

Любовь пьянит того лишь, кто влюблён…»

Скоро имеющиеся у меня деньги подошли к концу, а тех, что приносил Ага-баба, хватало ненадолго. И тогда он - да поразит его наизлейшей проказой шайтан! - предложил продать ему лавку, представив дела в ней как самые наихудшие, совсем пропащие.

Я поверил, позабыв поговорку, что все плуты родом из Исфагана, - и продал.

Потом знающие люди говорили, что он дал мне меньше половины настоящей цены. Да и те деньги Ага-баба скопил, утаивая из выручки.

Я вновь занялся делами удовольствий, погрузившись в море блаженств, посещая острова наслаждений и срывая цветы приятства и неги. Всё это продолжалось до той поры, пока у меня водились деньги.

Затем я был вынужден продать свой дом. Исмаилу я сказал, что тоскую по родительскому крову и хотел бы жить с ним под одной крышей.

Из уважения к моему старшинству брат выделил в своём доме мне большую комнату, где я и поселился. В это время он уже был женат на Ширмо, дочери горшечника Нияза, и она родила сына Исмата да дочь Малику.

Нужно ли говорить о том, что очень быстро я потратил на удовольствия и эти деньги. Настали тяжёлые для меня дни. Отчаявшись, я подсмотрел, где Исмаил хранил свои деньги и ночью взял их, совершив злокозненное дело.