Оазис Чёрного джинна

Потом они разбрелись по саду, объедая кусты и деревья.

Пожалев измученных верблюдов, я поснимал с них тюки, но раскрывать не стал, так как надеялся, что вскоре подойдут их владельцы. "Вдруг кто-то согласится остаться здесь вместо меня, - с надеждой думал я, - место тут красивое, еды и питья вдоволь".

Долго ждал, но люди так и не явились.

Тогда только я решился вскрыть тюки и обнаружил в них товары, которые купцы обычно везут на продажу: здесь были басрийские и индийские ткани, дамасское оружие, каирские кувшины, металлические чаши и блюда.

Я нашёл ларцы с драгоценностями, мешочки с золотыми и серебряными монетами. Но куда я мог употребить их в моём бедственном положении?!.

Я не знал, что мне делать с этим привалившем богатством, мало полезным для меня в моём бедственном положении.

Поразмыслив, перенёс всё найденное в пещеру, где было сухо и безопасно. Там сложил всё самым аккуратным образом.

Через несколько дней я обнаружил опасность, грозившую подорвать моё благополучие - она таилась в верблюдах.

Одиннадцать огромных зверей обладали невероятным аппетитом, пожирая всё, что им попадалось на пути: траву, тростники, кустарник, овощи, листву и прутья деревьев. Залезая в ручей, они обрушивали его берега, мутили воду, пугали рыб. Я понял, что мой чудесный сад может погибнуть, а после него умру и я. Нужно было удалить прожорливых животных из сада.

Попытался прогнать их в пустыню, но тщетно: они убегали от меня в другой конец сада и продолжали творить разрушения.

Скоро я осознал всю тщетность своих усилий, нужно было действовать иначе.

Не сразу набрался духа. Наконец всё же решился, отыскал среди оружия копьё и острую саблю, с ними направился к ближайшему верблюду. Животное жевало стебли сахарного тростника, косясь на меня влажными чёрными глазами, готовое в любую минуту убежать. Я пристально следил за ним и в последний момент, когда он был готов это сделать, бросил копьё... Остриё пронзило грудь верблюда. Он взревел и помчался прочь огромными скачками. Выбежал за пределы сада и тут повалился набок, истекая кровью.

Я приблизился и, превозмогая отвращение к кровопролитию, рубанул саблей по жилистой шее, почти перерубив её. Верблюд в последний раз дёрнулся и затих - умер.

Только в этот миг я осознал, что мне необыкновенно повезло: убей я животное в пределах сада, то потом бы не сумел его выволочь в пески, дабы закопать, ведь зверь был преогромный в сравнении со мной. Здесь же я выкопал саблей глубокую яму и закопал тушу.