Песня для тумана

Прикасаться к тебе, – бард обрисовал высокую скулу великой сидхе движением скульптора, наклонился ближе, – вдыхать аромат твоей кожи… – вкрадчиво-нежный тембр голоса завораживал даже змей, но Мэб только насмешливо изогнула бровь. 

– Люди верят, что у них есть бессмертные души. И что они рождаются вновь, а долгоживущие альвы просто перестают существовать. Думаешь, оно того стоит?

Ульв поцеловал её руку ещё раз и отстранился. Даже отступил на шаг. Произнёс совершенно другим, обыденным, тоном:

– Ничто не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда.

Я хочу быть рядом с тобой. Даже если ради этого придётся умирать ежедневно – я хочу. 

– Зачем ты убил того друида? Того, что тебя проклял? – без всякого перехода осведомилась королева.

– Я его ненавидел, – не задумываясь, ответил цверг.

– И?

– Разве этого не достаточно?

Мэб обняла себя руками за плечи, задумчиво склонила голову набок и разглядывала барда из-под полуопущенных ресниц, поигрывала длинными ногтями, будто стимфалийская птица –перьями.

Ульв залюбовался ею и вздрогнул от неожиданности, когда за спиной у повелительницы фей разверзся холм.

– Идём, – сказала она и прошествовала внутрь.

Бывать здесь Великому Барду приходилось. Это был сид Кенн Круаха, золотого бога. Один из самых обширных и богатых, застроенный беломраморными дворцами, щедро убранный золотом. Сейчас, после кончины хозяина, и холм казался мертвенно пустым. Молчали обезвоженные фонтаны, притихли птицы, рабы, жрецы и слуги покинули гулкие стены.

С деревьев облетела листва, цветы опустили головки и закрыли чашечки. Лишь белый туман весело стелился за изящными ножками Мэб, путался в полах чёрного плаща Барда.

Королева неторопливо плыла по залам дворца мёртвого бога. Ульв следовал за ней, отставая на пару шагов. По тому, как уверенно Мэб выбирает дорогу в хитросплетениях коридоров, он заключил, что и повелительнице фей бывать тут не впервой.

Шествие закончилось у массивных дверей. Вернее, это теперь, когда великая сидхе возложила на резные ветви дуба узкие ладошки, он понял, что это двери.

Прежде же Ульв считал это нагромождение вырезанных из дерева, высеченных из камня и льда фигур чем-то вроде алтаря или священного изображения. Тут были олень, волк и вепрь, ворон слетел на могучие ветви дуба, медведь выхватывал лосося из-под орехового куста, в пологий берег ткнулась носом лодка…

Стена дрогнула и отворилась. Ульв прикрыл веки ладонью, спрятал лицо – золотое сияние ударило по глазам.