Песня для тумана

Альвгейр уже приказал поставить парус, сплетённый из длинной шерсти северных овец, жирной и непромокаемой. Гребцы оставили вёсла и расположились для отдыха.

– Отец, зачем ты выдал меня за Стейнсона, если теперь везёшь к Эрику? – попутный ветер играл золотыми прядями мужчины и девушки, похожими, будто лепестки одного цветка. Сигрид слегка хмурилась и плотно сжимала губы, отчего стала ещё сильнее походить на валькирию – в отличие от Ульва, Альвгейр преображение дочери не оставил без внимания.

– Мы с Эриком хотели защитить тебя, девочка.

Сигрид фыркнула.

– Что, и Эрик знал? – Сразу вспомнились глупые предсвадебные мысли о том, как будет ревновать рыжий викинг, увидев её женой мерзкого карлика. «Неужели это была я? – неудержимо краснея, подумала Сигрид. – Та глупая маленькая дочь ярла?»

– Нет, свадьбу… это я сам, потом, – смутившись, поправился Альвгейр. – Эрик в поход отправился ради тебя. Чтобы туман…

– Ладно, Эрика куда послали, он туда и пошёл, – отмахнулась девушка. – Но ты, отец? Разве разумно было делать меня соперницей королевы туманов, чтобы от неё защитить?

Тут уже покраснел Альвгейр.

– Да откуда ж я знал, Сигрид?! Думаешь, этот гад ползучий со мной делами сердечными делится? Он Мэб на её собственном острове запер, откуда я мог знать, что это любовь у цвергов с великими сидхе такая? Расхохотался, конечно, когда я его жениться заставил, но так он по любому поводу смеётся, горе у него, или радость, гадость ближнему сделал, или от смерти спас. Это ж цверг, они добро от зла вообще не отличают!

– А ты? Ты отличаешь? – всхлипнула Сигрид, когда отец крепко прижал её к себе.

– Прости меня, маленькая, – прошептал Альвгейр ей на ухо. – Я для тебя всё сделаю. Всё, чтобы ты была счастлива, моя валькирия. Ну, не думал я, представить не мог, что такая, как ты, может полюбить такого, как он. После Эрика-то!

Сигрид отстранилась, резким движением вытерла слёзы. 

– Пап, а ты мою маму любил?

– Больше жизни, – осторожно ответил ярл, подозревая подвох. 

– А до неё у тебя женщины были? Были ведь, мне Сату рассказывала.

«Вот шаманка проклятая!» – помянул про себя покойницу Альвгейр. Но вслух примирительно сказал:

– Да это… другое совсем. Твоя мать особенная была. Единственная.

– Ну вот и у меня, – передёрнула плечами Сигрид, остановив взгляд на меховом мешке с Ульвом внутри, – другое совсем.

***

– Всем стоять! – прогремел голос тамплиера, когда двое из его людей с остервенением вцепились друг в друга.