Песня для тумана

Правда, Блейн, кажется, выдавил собаке глаз… Аластриона всхлипнула, вспоминая, как хрустнула шея симпатичного парня, на которого заглядывались все окрестные девчонки.

– Вот ты где!

Девушка вскочила. Она знала этот язык. Последние капли старой королевской крови утрачивали земли и власть, но как величайшие богатства сохраняли в семье крупицы знаний. Слова.

– Хочешь обязательно сделать это под омелой? – рыжий доброжелательно усмехнулся и расстегнул пояс. – Не бойся, от одного не понесёшь, так от другого получится.

Будь тут седовласый Ауд, он бы неодобрительно нахмурился: омела священна. Сошедшиеся под ней должны опустить оружие. Но Ауда здесь не было – он дрался где-то рядом с драккаром, не хочет воду из виду упускать, старый пёс. Эрик пожал плечами, будто спорил с приёмным отцом. Оружие… почему бы теперь и не сложить? На девку совсем другое орудие нужно.

Аластриона не хотела слушать. И не хотела смотреть. Все её мысли сейчас должен был занимать Кромм. Кромм Дуб, убитый бог.

Ирландка улыбнулась. 

– Услышьте меня, – твёрдо, насколько могла, сказала Аластриона. – Сегодня, в Самайн, пусть Дикая Охота гонит это зверьё до самых холмов! 

– Держи её! – ещё успел крикнуть Олав, но Эрик запутался в штанах, а в руке бешеной девчонки сверкнул золотой серп. С каким удовольствием она отсекла бы яйца этому рыжему чужаку! Но вместо этого полоснула по горлу. Себя.

Геро не верила своим глазам.

Сиды не пьют кровь. Теперь, после ухода Кенн Круаха, не пьют. Но…

– Вот с-сука! – Эрик растерянно попытался оттереть капли с рукава. Как будто вся его одежда не была заляпана в крови родичей этой девчонки.

Долгий поход близился к концу. Многие месяцы опасностей, сражений и лишений. И море –  на драккаре, полном мужчин. Потому что женщины больше трёх-четырёх суток не проживали. И их снова очень сильно не хватало.

– Гляди, ещё одна! – Бьорн зачарованно глядел куда-то вбок.

Высокая, стройная, сияющая гневом, Геро шагала вперёд. И ей плевать было на грань, на холмы и на Самайн. Она рванула ветку омелы и та вытянулась, закрутилась, подобно лозе дикого хмеля. Это не люди, это скот, который Геро будет бичевать, пока не загонит в море, солёные, очищающие воды смоют грязь и кровь, вернутся белой пеной, а северные варвары станут кормом для рыб.