Песня для тумана

Двери закрыл и запер, остались молодожёны одни, наедине со свадебным ложем. Ой, не так себе брачную ночь Сигрид представляла. Были в мечтах рыжая страсть, восторженный крик и сладостный стон в объятиях статного викинга. А вот страшного карлика, тянущего к Сигрид тонкие паучьи лапки, не было. Что ж ты, синеглазый Эрик, наделал? И до того себя жалко стало, что забылась на секундочку дочь ярла – тихо всхлипнула. Ульв небрежно развалился на медвежьей шкуре. Равнодушно сапоги скинул.

– Будет уже, не трясись. Ты не в моём вкусе.

***

Причалили ночью, обойдя остров по широкой дуге. Викинги надеялись высадиться незаметно, не всполошить побережье. «Глупо, – тоскливо думал Болли и жался к ноге хозяина. – Туман вокруг». Туман всё видит и следует за рыжим предводителем, как горностаевая мантия чужеземного конунга. Роскошный плащ из шкурок маленьких мёртвых существ. Болли взглянул на луну, вспоровшую туман, будто полотно кинжалом. Гостеприимно стелется серебристая дорожка перед драккаром. Пёс тихонько завыл.

Опытные воины пользовались каждым клочком тени, скрытно пробирались к стене леса. Главное - пересечь открытую полосу берега. Драккар в маленькой укромной бухте заметят не сразу.

До леса добрались. И там началось самое страшное.

Невозможно застать крадущегося викинга врасплох. Вот и Олав развернулся одним плавным, но стремительным движением, рубанул нападающего наотмашь. Ночную тишину разорвал крик боли и ярости.

Драка началась сразу со всех сторон. Эрик никак не мог сообразить, куда ему прорываться.

Просто бил, парировал, уходил от удара - и бил снова, время от времени, пытаясь построить хирд* в круг. Но его выкрики бессильно тонули в тумане, не долетали до товарищей. Нападение оказалось чудовищным в своей неотвратимости: от засевших на деревьях лучников может спасти построение за щитами, но в викингов не стреляли. Безобразно размалёванные рожи возникали прямо из тумана, словно рождались в нём.

Туман… серебристо-лунное марево окутывало воинов, искажало звуки, скрадывало лица и обманчиво изменяло расстояния.

Выбрасывая вперёд руку в стремительном выпаде, Эрик не различал уже собственное запястье. Его окружал узкий круг обозреваемого пространства, остальное же терялось за липкими белёсыми стенами. 

Эрик развернулся, отражая целящее в него из пелены стремительное лезвие, и с досадой пнул Болли коленом в бок. «Что же ты, одноглазый, совсем нюх потерял?» – зло выплюнул он сквозь свежую щербину между зубами.