Дочь Туллы

Прямо в центре поляны как по заказу рос огромный раскидистый дуб. Судя по всему, Брон отлично знал это место и бывал здесь не раз. Он остановился у старого кострища, вокруг которого лежало два поваленных ствола, также было нечто столового камня, и огляделся по сторонам. Видимо вполне удовлетворившись увиденным, он принялся распрягать рыжую лошадь. Синни, всё так же сидя на козлах повозки, сонно наблюдала за ним. Она очень устала и по правде сказать давно уже хотела есть и пить. И ей даже было немного совестно из-за этого.

Ещё не закончился день, забравший у неё мать, а она уже думает о еде. Она слезла с повозки, положила на бревно все свои вещи и с удовольствием распрямилась и потянулась. После чего поглядела на Брона и сказала:

- Я пойду собирать хворост.

Тот молча кивнул и девочка побрела было в сторону озера, но потом вернулась и принялась надевать на себя пояс Далиры. Пришлось повозится чтобы закрепить его на своём худом, если не сказать тощем теле. С собой она взяла нож и копьё, которое собиралась отмыть от засохшей крови врагов, а меч Анвелла аккуратно положила поверх меховой накидки.

Дойдя до галечного берега и увидев просторную гладь озера, Синни застыла почти с восторгом вглядываясь вдаль. Но потом поджала губы и принялась за труды.

Когда она вернулась назад с огромной охапкой плавника и хвороста, она буквально остолбенела от увиденного зрелища. В первые мгновения она даже забыла дышать, буквально парализованная изумлением и страхом. На верёвке, перекинутой через могучую ветвь дуба и обвязанную вокруг ствола, висел мужчина.

Грубая верёвка проходила у него подмышками, кольцом охватывая грудь, и за спиной уходила вверх. Руки его были стянуты назад, ноги связаны. Брон занимался тем что огромным ножом разрезал одежду повешенного. Действовал он не спеша, методично и даже аккуратно. Он разрезал материю снизу-вверх, срывал части одеяния и откидывал в сторону. Обнажив пленника сверху до пояса, Брон принялся за его штаны. Меньше чем за пару минут пленник оказался совершенно голым. И только его лицо и шея оставались замотаны окровавленными тряпками.

Синни стояла, не смея шелохнуться, всё так же прижимая к груди объёмистую охапку сучьев и деревяшек, словно забыв о ней. Она никак не могла уразуметь что происходит. Где-то в глубине души промелькнул испуг, но тут же рассеялся, подавленный удивлением.

Синни прошла вперёд, приближаясь к бригану и не отрывая взгляда от повешенного. Сердце её стало биться чаще.