Дочь Туллы

Мужчины громко весело разговаривали, обильно пили из рогов и больших кружек и с удовольствием поглощали пищу, беря её прямо руками из широких плоских блюд. Вдоль столов то и дело сновали несколько молодых девиц в светлых облегающих платьях, украшенных красной и синей вышивкой. Девицы подливали пиво в опустевшие рога и кружки и доставляли с кухни новые полные блюда, а также исполняли разные мелкие поручения пирующих, как например, принести тазик с водой для умывания, принести гребень для срочного расчесывания, принести тряпку чтобы вытереться и т.

д. Но не более. Не смотря на то что все девицы были вполне хороши собой и их соблазнительные станы то и дело изгибались перед глазами мужчин, последние не позволяли себе никаких фривольностей. Ибо твердо знали, что служанки ярла принадлежат только ярлу и если позволить себе лишние с одной из них, то потом непременно придётся рассчитываться за это, причем скорей всего звонкой монетой.

Хальфар, как полагалось, оставил свой меч, щит и оба топора в специальных ящиках у входа и направился к столам.

- Чтоб мне лопнуть! - Зычно проорал один из гостей, увидев Хальфара, и вскочил с лавки, хорошенько пихнув при этом своего соседа, да так что тот едва не захлебнулся пивом. Пока сосед надсадно хрипел, пытаясь продышаться, тот кто его толкнул, низенький, но невероятно широкоплечий человек, практически квадратный, весело ударил Хальфара в грудь и снова заорал: - Буян! Наконец-то! А мы уж думали ты не появишься.

Хальфару пришлось несколько секунд приходить в себя после жуткого удара в грудь, который другого менее крепкого человека возможно бы и убил, сокрушив ему ребра и смяв сердце.

- Рад тебя видеть, Гёмли, - просипел он. - Вижу ты в отличном настроении.

- Ну дак а когда я был в плохом.

Гёмли заметил своего задыхающегося соседа и решив, что тот подавился, услужливо похлопал его по спине, весело проговорив:

- Да не жадничай ты, Мельнир, ярл перед походом всегда щедрый, на всех хватит.

Бедный Мельнир от могучих хлопков по спине потерял последнюю возможность дышать и закряхтел, захрипел пуще прежнего, выпучив глаза.

- Да он же блюёт, кажись, - сказал кто-то из соседей.

Гёмли хмыкнул:

- Вот скотина, нажрался уже.