Казначей смерти

Листья удлинялись, принимали форму тел, и вот уже руки тянулись ко мне, а потревоженные души распахивали глаза, взирая с надеждой и удивлением. Я открыла было рот, не сумев подавить испуганный вскрик, но вместо слов наружу выплыли пузыри. Чьи-то мягкие пальцы тронули меня, и я услышала голоса.

«Кто я?»

«Как меня зовут?»

«Вы знаете меня?»

Души не пытались причинить мне вред, едва касаясь, и сердце моё сжималось от безысходной тоски — я хотела бы помочь им, ответить на их вопросы, но не узнавала лиц и только качала головой: «Нет, простите, нет…».

Воды забвения хранили сотни, тысячи душ, ещё не готовых идти дальше.

«Земля убегает, мама», — он звал меня. Звал из самой глубины, из пучины непроглядной чащи. Я вспомнила, зачем явилась сюда, зачем прошла этот путь и потревожила души.

Акамалу не был похож на остальных. Эта часть его души едва отделилась от костей и плоти, а потому образ, ещё не размытый водами забвения, оставался прежним. Акамалу словно висел между землей и небом, свернувшись, как сворачивается дитя в утробе матери.

Он был жемчужиной в створках первобытных болот, сокровищем, к которому я так стремилась. Мой сын, мой последний оплот любви. Его рука крепко держала другую руку, что принадлежала силуэту, скрытому чернотой вод и лохмотьями тины. Лишь подойдя ближе, я сумела различить, увидеть, узнать…

«Илле», — мысль заметалась, пойманная в сети. Акамалу сжимал ладонь своей сестры, но я не могла забрать их двоих так же, как привела в этот мир.

Акамалу узнал меня. И хоть его губы оставались неподвижны, я вновь услышала родной голос:

«Мама?.

. Ты моя мама?..»

«Это я, Акамалу». — Я моргнула, и вода тут же украла мои слёзы.

«Акамалу… Это моё имя?» — Его глаза окончательно распахнулись — услышав собственное имя, он будто вновь обрёл частичку себя — озорного, любознательного мальчишки.

«Ты останешься с нами?»

«Нет, я пришла забрать…» — мой призрачный голос дрогнул.

«Забрать нас?»

«Забрать тебя»

Пальцы Акамалу теснее переплелись с пальцами Илле. Её веки дрожали, но не поднимались — Илле крепко спала в собственном небытии.

«Нет. Я не пойду», — наконец ответил Акамалу.

«Ты должен…»

«Я не пойду один. Я не пойду без неё»

Глаза, точь-в-точь похожие на мои, смотрели решительно и упрямо. Я подалась вперёд, схватила другую руку Акамалу, и, сжимая изо всех сил, рванула. От неожиданности он дрогнул и отпустил сестру, чьи ноги уже вросли в рыхлое дно. Я оттолкнулась и вместе с Акамалу устремилась вверх, туда, где ещё виднелись отголоски сияния.