Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

Каково же было удивление Морена, когда царевна начала поправлять волосы и одежду, будто готовилась ко встрече с женихом. Глаза Морена же вспыхнули алым огнём, едва распахнулась дверь и на пороге появился Кощей.

Высокая и невообразимо худая человеческая фигура, которую принять за человека мог бы только слепой. Ведь из всего его тела торчали оголённые кости. Длинные, белые и неизменно острые, словно бы обломанные на концах. Каждая из них разорвала когда-то плоть и кожу, и тело его покрывали незаживающие раны. Обломки костей выступали симметрично: их ряды тянулись вдоль ног, рук, выпирали там, где у простого человек были рёбра, тазовые и плечевые кости, и воротником покрывали шею.

Каждая являлась свидетельством тех ужасающих пыток, что он перенёс. Даже длинные пальцы его были изломаны и из костяшек и изгибов фаланг выходили острые, будто коготки, косточки. Никакая одежда не могла их скрыть — Кощей был гол сверху, не считая мантии на спине и белого меха на плечах, но на ногах носил широкие шаровары, и местами обломанные кости разрывали ткань. Кощей был до невозможного худ, и кожа на его лице словно обтягивала оголённый череп. Впалые глаза его горели алым, но казались тусклыми из-за серой, словно хмурное небо, кожи. Сухие и тонкие губы были плотно сжаты. Волос у него не осталось, и голый череп украшала корона из железа, похожая на широко распахнутую зубастую пасть.

— Василиса! — торжественно улыбаясь, пропел Кощей. — Ты как всегда прекрасна.

— Что тебе понадобилось? — молвила Василиса, и голос её звучал точно сталь.

— Я к тебе с подарком.

— Не нужно мне от тебя ничего.

— О, какие мы гордые. Ты приняла решение?

Больше он не улыбался и глаза его стали холодны.

— Нет. Я… я пока не знаю.

— У тебя нет времени думать. Я дал тебе три дня. Срок истекает на рассвете. Соглашайся, и у тебя будет всё время мира.

— Я не хочу вот так, — с холодной яростью отчеканила царевна.

— А по-другому уже и не будет. По-другому не хочу я. Неужто думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, как отводишь взгляд.

Я противен тебе.

— Вовсе нет.

— Не ври мне! — Крик Кощея громом пронёсся по комнате и эхом отразился в коридорах башни. Он уже замолчал, а голос его словно всё ещё звучал в завываниях вьюги.

Но Василиса сохранила самообладание и ответила гордым, прямым взглядом.

— Ты не противен мне. Но мне стыдно перед тобой. И вот от стыда я и прячу глаза.

— Хо-хо-хо, — рассмеялся Кощей. — Да неужто?

И так холодно прозвучало это «неужто», что даже царевна вздрогнула.