Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

А вместе с тем и свиты Кощея — никого из армии мертвецов — тоже не было видно.

«Похоже он собрал их всех во дворе, чтобы перекрыть выходы. А Дмитрия держит рядом с собой. Но где пленницы?» — то и дело спрашивал себя Морен, проверяя комнаты одну за другой.

Но за очередной дверью он нашел «их». В два ряда на лавках у стены сидели прекрасные девушки, и, как одна, повернули они головы, встречая незваного гостя. В ночных рубахах да тонких платьях; у каждой кожа неестественно бела, а глаза пусты и лучатся голубым светом.

Очаг не горел, да и не был им нужен. С тяжелым сердцем Морен закрыл за собой дверь, а они и не шелохнулись.

«Я гонялся за покойными», — признался он самому себе.

За спиной зашелестели крылья. Морен обернулся и увидел ворона, сидевшего на окне. Снаружи всё ещё выла вьюга — птицы в такую погоду не высовываются из гнезд, и Морен вспомнил слова Василисы. Но стоило ему достать меч, как ворон спорхнул с окна и полетел дальше по коридору.

«Он должен знать, где его хозяин», — с этой мыслью Морен последовал за ним, так и не убрав оружие в ножны.

Время от времени приходилось бежать, чтобы поспевать за ходом крыльев. Но иногда казалось, что ворон и сам ждёт его, ведь за каждым поворотом он садился на незажжённый факел или обледеневший пол и не взлетал, пока Морен не приближался к нему. И так до тех пор, пока в конце лабиринта коридоров не показался тронный зал.

Воистину огромная, широкая зала, разделённая лишь колоннами, что некогда поддерживали свод. Но последний давно обрушился, оставив после себя лишь руины, раскиданные будто скалы в море.

А каменный потолок заменило открытое небо, сейчас затянутое серой мглой снежных туч. Вьюга не проникала сюда из-за уцелевших стен, но с полуразрушенного свода сыпал мелкий снег, и тело сковывал чудовищный холод. Вдали, перед уходящими высоко вверх окнами, возвышался каменный престол. Лёд да изморозь стали его узорами, а восседал на нём Бессмертный Кощей.

Морен спрятался за каменной грядой и подобрался ближе. На полу, у правой руки Кощея сидел Дмитрий, всё также связанный, но живой.

По волосам и лицу его текла кровь — видимо, пытался сопротивляться, и Кощей разбил ему голову в назидание. Однако парнишка дышал и смотрел перед собой распахнутыми от ужаса глазами.

— СКИТАЛЕЦ! — вдруг прокричал Кощей, да так, что в пустом тронном зале голос его оглушал. — Я ждал тебя.

Морен и не подумал отозваться. Он перебежками, меж колонн и развалин, пробирался ближе к престолу.

— Не нужно прятаться, — прокричал Кощей.