Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

— Распахнув объятия, со смехом приветствовал его Кощей. Поднявшись на ноги, он медленно сошёл с престола и направился к нему. — Опусти меч. Мы одной крови, нам ни к чему сражаться.

Морен слушал, но внимание его было сосредоточено на другом. Меч его рубил человеческие кости, но ничего не мог поделать с защитой Кощея. Как убить того, кого не можешь даже ранить? А косточки у того на шее уже втянулись обратно в тело, оставив после себя рваные ранки, которые теперь заживали на глазах. И Морена осенило.

— Зачем оно тебе? — Продолжал Кощей, остановившись перед ним, но всё ещё держа обнажённый меч в руке.

— Радислав обманом втянул тебя в наши распри, но это не твоя война. Уходи. Я даю тебе возможность остаться в живых. Почему же ты не уходишь?

Морен не мог говорить и лишь поднял меч выше, давая понять, что не уйдёт без боя. Кощей по-своему понял его ответ.

— Ах, ну да. Простые люди. Не буду лгать, погибнет много. Но не по моей вине. Они останутся в живых, если Радислав отдаст город и трон без боя.

«Личные обиды.

Ему ведь не нужна корона», — подумал Морен. Через боль, стараясь не двигать челюстью, он с трудом произнёс:

— С-сасем?

— Зачем? — удивился Кощей. — А ты думаешь, кто сделал меня таким? Радислав не хотел отдавать за меня — безродного вояку — свою дочь! И ему было наплевать, что она любила меня, как я тогда думал. Радислав считал, что я недостоин его наследия — Великой Радеи. Он отнял у меня самое дорогое: мою любовь и мою жизнь. Теперь я отниму у него то, чем он дорожит больше всего на свете.

Морен давал ему высказаться, пока раны его затягивались, а боль утихала.

— Тринадцать лет я готовился к этому дню, — продолжал Кощей. — На рассвете моя армия двинется в путь. Все, кто встанут на её пути, пополнят её ряды.

— Как?

— Хочешь знать, как я поднимаю мёртвых? О, я показал бы тебе, но вдруг, после до-о-олгой практики, ты сможешь так же. А у меня нет к тебе доверия. — В глазах его сверкнула злоба, и он повторил с угрозой, будто уронив тяжёлое слово: — Уходи.

Морен не шелохнулся. Глаза его уже давно горели красным, не угасая.

Кощей хмыкнул и поднял меч.

— Ты сделал выбор.

Он ударил первым. Тяжёлый меч упал на землю, словно топор палача. Морен отскочил, и лезвие вонзилось в скрытый под снегом лёд, разбив его на кусочки. Кощей развернул клинок одной лишь кистью, не отрывая от земли, и ударил по косой. Морен встретил его меч своим, отбил удар и отпрыгнул ещё дальше. Но оружие Кощея было слишком длинным, и уже следующий удар едва не распорол ему брюхо.