Мрак в Бесконечности. Том 3. Последняя надежда Галактики

Ей противно и мерзко представлять, как она будет вечно находиться с ним, с этим монстром, с этим деспотом и людоедом. Кипящие эмоции дали ей сил и решительности обрушить на него свое негодование:

— Нет! Я не собираюсь быть твоей рабыней! Никогда!

Эрамгедон, на удивление Оли, рассмеялся:

— Нет, дорогуша. Будешь. Еще как.

Он щелкнул пальцами, и Оля почувствовала, как со всех сторон на нее начало дуть ледяным ветром. Она заметила, что ее любимые футболка и брюки пропали. Вместо этого на ней было надето странное бикини ярко желтого цвета и очень короткая красная юбка, сшитая из легкой, почти прозрачной ткани.

По босым ногам пробежал холод. В горле начало давить чем-то тяжелым, не дающим ей нервно сглотнуть. Нащупав, Оля обнаружила на шее ошейник. Каштановые прямые волосы, обычно собранные в шишку или в высокий хвост, волнами развеивались за ее спиной.

Но тут запястье начало тянуть горячей болью. Девушка вскрикнула и заметила, что что-то невидимое резало на руке ей надпись. Крича от боли, Оля схватилась за пострадавшее запястье и почувствовала, как по пальцам начала течь кровь.

Мука шла не очень долго и, когда закончилась, Оля заметила на запястье окровавленную надпись “Собственность Императора”.

Нескромный наряд и унизительная татуировка вызвали в Оле ярость:

— Ты ненормальный?! Зачем ты это сделал?! Я не буду на тебя работать!

— Будешь, — довольно промурлыкал Эрамгедон и потянул веревку, которая была прикреплена к ошейнику на себя.

Оля почувствовала, что он ее тащил к себе. Девушка начала сопротивляться, схватилась за веревку и попыталась ее разорвать.

Эрамгедон разозлился ее поведением и с помощью своей силы заставил Олю подойти поближе. Что-то тяжелое и мощное толкнуло Олю со спины к противному Императору. Сил не хватало сопротивляться. Дар привел девушку поближе к Эрамгедону.

Слезы унижения покатились из глаз. Оля мысленно начала умолять Антона найти ее, а всех богов спасти. Злорадный смех Императора ледяными порывами ветра окутал Олю.

— Не смей мне сопротивляться, дуреха! — обняв ее за щеку и большим пальцем подняв за подбородок, он заглянул ей в глаза, и от такого пристального ехидного взгляда Оле показалось, что тиран залез ей прямо в душу, — Отныне, Оля, ты моя рабыня! Как и Мариам, как и Софиан, как и…Сабина! Только в отличие от них, ты особенная рабыня!

— Нет…нет…нет… — Оля в отчаянии глотала собственные слезы.

— Ты прям, как она. Она тоже сопротивлялась, тоже не хотела, но стала в итоге моей куклой. Ты вылитаяона.