Её тёмный секрет

Неужели, он настолько прогнил изнутри, что удостоился доживать дни в проклятой бездне, где нет ничего и никого живого?

– Э-э-эй! – крикнул Арден, игнорируя вопросы. Эхо его утонуло вдали, ни от чего не отразившись. Никто не отозвался на его клич.

И только сладостный голос не умолкал:

«Ответь на вопрос, Арден, но будь честен перед собою».

Готов ли он пожертвовать чем-то во имя любви к Ниррен? Да он душу свою готов был отдать, лишь бы выбраться отсюда и никогда больше не отпускать ее руку и не прощаться до восхода солнца, когда мир мог их увидеть.

– Готов, – ответил Арден надтреснутым голосом. Он повторил, прокашлявшись, чтобы не вызвать и тени сомнения: - Готов на все.

Голос безмолвствовал, но юноша почувствовал его одобрение, завибрировавшее в темноте. Затем почувствовал, как по ногам и рукам его вновь поползли мерзкие щупальца, которые пугали так, что поджилки тряслись. Он попытался наколдовать огонь и сбросить их с себя, но в этом забытом богами пространстве магия его не работала.

– Что происходит? – закричал он, безуспешно стараясь сбросить с себя налипающую тьму.

Она все больше завладевала его телом, пока не облепила целиком. Тьма заволокла глаза, просочилась в уши, проникла в рот, наполнив его сыростью увядания и гнилью.

«Да будет так, – молвил голос, чей обладатель так и не явил свой лик. – Пусть же первородная тьма станет тебе оружием. Пользуйся ею с толком, и она щедро одарит тебя, юный Арден. А когда придет время платить – я запрошу свою цену».

Но Арден ничего не мог ответить – всего его запеленала тьма, точно готовила сырой земле покойника.

Он чувствовал, как биение сердца замедляется, а сознание стремительно меркнет. Еще чуть-чуть – и тьма, казалось, высосет последние крупицы его жизни.

«Переродись же, Арден, избранный Тьмой. И неси в мир ее величие».

***

Когда сознание вновь вернулось к нему, все вокруг было девственно чисто, сквозь зеленые кроны поляну затапливал яркий свет. Тишь и красота окружали его, наполняя искрой жизни, а черной тьмы как будто и не бывало вовсе.

Может, ему все приснилось? Но когда он успел задремать на поляне? Арден схватился за голову, все еще чувствуя ушиб, да и грудь по-прежнему ныла. Он приподнял рубаху и осмотрел кожу – на месте ребер растекся огромный синяк. Если он просто упал без чувств и отключился, мог ли он так расшибиться? Едва ли. Вскользь он подумал о недавних словах Ниррен и яблоке, что умял по пути: могли ли недруги в самом деле отравить его? Но затем сам посмеялся своему предположению.