Её тёмный секрет

Арден понимал, на чем хотела сыграть Ниррен. Она знала, что, всадив кинжал себе в живот, вынудит исцелить ее на глазах у односельчан. Она хотела на себе показать безопасность его силы. Но если Хадригейн снесет голову с его плеч, то жертва девушки будет напрасной. А значит, в первую очередь он обязан спасти себя.

– Постойте! – вскричал Арден и выставил перед собой руку. – Я могу спасти ее, слышите? Я еще успею ее исцелить, если мне не будут мешать.

– Не смей тронуть ее своим темным колдовством! – наседал Нандир. Хадригейн сделал еще два шага вперед, неумолимо приближая миг смерти для Ардена.

– Альвейн! Сейчас же приведите Альвейна...

Но старый знахарь был далеко. Пока Ниррен умирала на глазах отца, старик-сид, им отосланный, пытался спасти жизнь, которую сам же Нандир почти оборвал. Глава общины загнал себя в угол и теперь метался в отчаянии, беспомощный и безутешный. Если бы дочь старейшины не истекала кровью у Ардена на руках, он бы дал волю злорадству, но не сейчас. Ниррен была важнее его мести, хоть и неожиданно стала его орудием.

Хадригейн надвигался и тем не оставил Ардену выбора: когда мужчина замахнулся мечом, знахарь выставил перед собой ладонь. Дымчатая тьма, пришедшая на двор по его велению, образовала между ними прочный заслон и приняла на себя всю мощь удара. Встретившись с твердыней тьмы, меч со звоном разлетелся на мелкие осколки. Ардену и Ниррен ничто не грозило под куполом темной магии.

– Ниррен, слушай мой голос, слышишь? – Арден аккуратно уложил ее на землю и извлек нож из живота.

Ниррен сдавленно охнула и закатила глаза от боли. – Будь со мной, Ниррен, слушай голос. Я не могу вот так глупо потерять тебя...

Издавая булькающие звуки, девушка с трудом пробормотала:

– Я верю... Верю в твою силу. Ты ведь этого хотел, правда? – на губах ее выступили капельки крови. – Ты хотел, чтобы в тебя... верили. Вот я, перед тобой: покажи им свою силу. Пусть... пусть она спасет меня и откроет им глаза.

Сгустки тьмы послушно сплетали поврежденные ткани воедино и вдыхали в тело утекающую жизнь.

Еще немного – и под ладонями юноши остались лишь кровавые разводы. Когда он приподнял намокшую ткань одежды, то под ней не обнаружил даже шрама: кожа идеально затянулась и выглядела нетронутой лезвием ножа. Дыхание девушки выровнялось, кашель, от которого содрогалось тело, исчез.

– Ниррен? Ниррен, посмотри на меня.

Девушка приподняла голову и посмотрела на своего спасителя. Лицо ее очистилось от предсмертных мук и засияло радостью облегчения.