И снова в бой! Неоконченный эпилог (Клинок командора - 3)

Скотина, конечно, хорошая. Зато какой исполнительный. Хм…

Моторин хлебнул кофе, зажмурился от удовольствия. Он отдыхал. И хоть начал деловой разговор, но с ленцой, разминаясь.

Володя не возражал. Он пил крепкий индийский чай, в который, по его просьбе, официант бросил три большие ложки сахара. Вкуснотища!

Бывший студент, в отличие от сибарита Моторина, вырос на деревенских радостях жизни, среди которых горбушка хлеба, посыпанная сахаром, была не последним счастьем. А хороший чай откровенной редкостью.

- Нуте-с, - Моторин поставил кружку.

- Нет, что вы, пейте. У меня привычка такая – после обеда чашечка кофе, а минут через пятнадцать еще одна. Так что не спешите.

Володя кивнул и снова взялся за кружку. Когда ему еще предстоит попить замечательный чай особой поставки.

- Удивляюсь я вам, Владимир Александрович.

Володя слегка приподнял брови. Мол, чем же это я удостоился столь высокого внимания.

Моторин заметил движение на лице. Оно было спокойным, значит, можно говорить дальше.

- Совершенно молодой человек, студент, извините, деревенского вуза, а вдруг превратились в лидера сильной криминальной организации. Как вы такого достигли?

Володя оказался в затруднительном положении. С одной стороны, похвалили. Как в годы гражданской войны – прапорщик Иванов, недоучившийся студент, возглавил дивизию, с другой, - криминальная организация. Хм. Еще наркобароном обзовет.

- Наши студенты не страдают комплексом провинционализма, - отшутился он нейтрально.

Моторин, намеревавшийся показать оркобойце глубину его падения перед законом, оказался в затруднительном положении, не понимая, как воспринять его слова.

Но он не сдался. Мэр рассчитывал на сравнительно юный возраст членов Ордена. Сентенция о горячей молодости, хотя и затерта, достаточно объективна. Взбрыкнули ребята. Привыкли к анархии. А тут стали наводить обычные порядки в рамках конституционного поля. Если с ними обойтись резко, они в конечном итоге станут преступниками. Нет, нужна постепенная работа для возвращения молодежи к обычной жизни.

Моторин, в общем-то, прав, говоря о нормальной жизни. Только вот в его понимании такая жизнь была точным слепком с российской действительности, которая блистала относительной законностью (закон, что дышло…), засилием бюрократизма (своя рука владыка…), мздоимством и рэкетом (нам тоже жить надо…). Рыцари же видели нормальную жизнь другой.