Честь и меч. Свободное продолжение (клинок командора - 4)

- Мне думается, - мрачно сказал Магистр Сарматовский, командующий северной линией крепостей, - ему придется подождать.Пусть станет хотя бы рыцарем. А то начнет нами помыкать. Мальчишка!

Осуждающих взглядов было столько, что Марине пришлось потупиться. Консервативные Магистры не желали подчиняться четырнадцатилетнему парню.

Взоры обращались к сидевшему во главе стола Александру Бережному, которому погибший Гроссмейстер вручил высший после своего чин Магистра Орденского, сделал своим кровником и любил как брата. Он стал почти родственником правящей династии и мог бы править, пока сын Владимира растет.

Если бы только так…

Александр Бережной все же не был из правящей династии, благословленной Господом на правление Орденом. Пусть Владимир Красивый приблизил его. Кровь-то чужая! Кто они такие – члены Совета Магистров - заменять Бога и ставить главу Ордена. Почти двести лет были у власти Кудрявцевы. Они создали Орден, они им управляли. Не будет ли решение Совета Магистров началом конца?

Члены Совета, привыкнув находиться в тени Гроссмейстера, теперь не знали, что делать, и как утопающий за соломинку, цеплялись за обычаи.

А обычай гласил – в случае молодости наследника выбрать временного Гроссмейстера.

- Братия моя, - тихим голосом заговорил Митрополит Ладожский, понимая, что на нем лежит тяжкий крест предлагать кандидата. Он любил сына Владимира, но бросать его практически на смерть было сверх его сил. – Мне трудно говорить, но вы меня поймете. Голосую за то, чтобы иметь нашим Господином и Пастырем Магистра Орденского Александра Бережного.

- Да, - выдохнул, как бросил горсть земли в могилу на гроб, Магистр-церемониймейстер Серафим Никитский, - мы должны следовать обычаю, если нет ничего больше.

Как подобало, он подошел и бросил свою перчатку к ногам Магистра Бережного, признавая его Гроссмейстером. За ним двинулись остальные, оставляя у его ног кто кольчужную, кто бархатную перчатки.

Решение было трудное и опасное. Предложение Митрополита никто не оспорил, не потому, что боялись, а потому, что не знали лучшего.

Одно только мучило – не обманулись ли? И потому Магистр Андрей Сарматовский бросил перчатку, как оторвал собственную руку, а Магистр Дмитрий Новогродский тяжело вздохнул. Они были друзья Александра и не завидовали, а боялись и за него, и за себя. Почему сын погибшего Гроссмейстера так юн. Будь ему хотя бы лет двадцать, они бы с удовольствием проголосовали за него. Но пока ему только четырнадцать и ему следует играть в куклы.