Честь и меч. Свободное продолжение (клинок командора - 4)

Серебровский крякнул, немного помялся – ему хотелось опрокинуть бокальчик Тервазийского (не больше!), но на службе пить не рекомендовалось, к тому же он уже провинился перед Советом и поэтому он попросил кофе. Импортный кофе по стоимости походил на жидкое золото, украшенное алмазами. Но Серебровский не собирался оставлять потомков, поэтому прогуливал доставшееся наследство, и цена не заставила его содрогнуться. Кто его знает, может уже завтра огр раздавит голову в своей ладошке. Зачем мертвому деньги?

Серебровский имел подвешенный язык и за час Игорь узнал много сплетен дворца Гроссмейстера, в котором, правда, не было самого Гроссмейстера, особенности жизни Магистров и Митрополитов.

Узнал он и что часть Магистров готовы избрать его хоть сейчас, а другая часть тоже хоть сейчас, но предварительно похоронив.

Эти новости заставили его задуматься. Мать почему-то не озаботилась сообщить ему расстановку сил при дворе. А может, она сама не задумывалась и считала ниже своего достоинства интересоваться сплетнями.

Женщины иной раз бывают столь непрактичный, - подумал Игорь с высоты своих четырнадцати лет.

Марина словно ждала, когда о ней вспомнят. Ее высокий силуэт сначала нарисовался вдалеке, а потом она вдруг оказалась совсем рядом со столиком. Вдова Гроссмейстера была разгневана и не пыталась этого скрывать. А учитывая, что она и при Владимире Красивом отличалась вспыльчивым нравом, а сейчас стала сущей мегерой, Серебровский с этого момента мечтал об одном – исчезнуть. Ее Совет Магистров побаивался, что уж говорить о несчастном рыцаре!

- Говорят, граф, вы спаиваете молодежь?

Голос вдовы был похож на шипенье змеи.

В своем черном вдовьем обличье она здорово походила на гадюку. Еще ужалит, - подумал Серебровский.

- Мама, - строго сказал Игорь. Его металлический голос на миг заполнил весь трактир, заставив вздрогнуть. Серебровский потряс головой – эффект исчез. – Когда граф появился, я уже был пьян и больше не пил.

- Вот как, - притворно удивилась Марина, - мой сыне вырос настолько, уже не стесняется признаваться в том, что валяется пьяным на полу трактира.

Сидите, граф, - отмахнулась она от Серебровского, который уже поднимался, мечтая удрать в более безопасное место, например, на поле боя рядом с огром. Тот, по крайне мере, не притворяется другом. – Мы с сыном сами уйдем. Нам надо о многом поговорить. И это не при людях.

Игорь улыбнулся, пожал руку Серебровскому и в хорошем настроении отправился следом за матерью, уже удалившейся от столика.