Восход заплутавшего солнца

Значительно больше в священные дни, как увеличивалось кратно и число паломников–христиан ко времени их праздников. И тогда Город гудел, словно огромный рой пчел, сосчитать которых не представляется никакой возможности.

В отличие от франков, использующих в повседневности не более трех окрасов: естественного, выбеленного и киновари, здесь царили все возможные оттенки зелени и синевы, чистота которой могла посоперничать с небесной. Не в дефиците были и прочие цвета. Шторы, навесы, одежды… даже обычные каменные стены домов, казалось, были обернуты в ткани.

Радостный, разноцветно–пестрый город с такими же радостными шумными жителями, одинаково громко выражавшими, впрочем, и другие свои эмоции. Приходящие из Заморья паломники испытывали к такому яркому проявлению чувств особую неприязнь и уничижительные эпитеты часто исторгались из их ртов. Местные не стеснялись в ответных нападках, именуя их хлестким непереводимым словом, значащим что–то вроде "ишак, забравшийся на ослицу и забывший о продолжении". И отчасти они были правы — франки словно бы привезли с собой во вьюках свою норманнскую холодность, а над их районами, впитавшими ее в кладке стен теснившихся друг к другу домов, в узких улочках и мостовых из тесаного камня, витал дух отрешенности и страдания, так свойственный северянам. С годами они обживались, переселялись из съемных инсул в дома попросторнее или возвращались на родину с тем же выражением отрешенности и скорби на лице. И, несмотря на кажущийся порядок, ведь франки здесь уже почти столетие, весь устроенный ими быт по–прежнему выглядел скомканным. Все вокруг кричало о том, что пришельцы из–за моря здесь не навсегда. Разорвется пуповина, соединяющая дитя с заморской матерью и ребенок окончательно захиреет. Сколько еще поколений необходимо для того, чтобы потомки первых рыцарей навсегда отказались от своей прежней родины, утратили ее культуру, а затем и язык, приняв новые уклады и обычаи?

Но было в Городе место, где культуры сосуществовали, находя в своих противоречиях много больше выгоды, чем во взаимных оскорблениях.

Здесь, у Морских ворот, куда лежал путь короля, среди невообразимого шума и гама, грязи и пыли, ароматов жареного на углях мяса и вони плохо засоленной рыбы процветала торговля. Длинная змея повозок ежеутренне вползала сюда с предместий, чтобы доставить к столу горожан фрукты, овощи и зелень, молоко, масло и яйца.