Восход заплутавшего солнца

Как высвободиться из нее, не видя решеток и прутьев?

— Я Бодуэн…

— Бодуэн? Мое имя Калхалин и я…

Руки касалось что–то теплое и влажное. Он зацепился за него неосознанно, потянулся. Как утопающий после кораблекрушения хватается за все, до чего доберется. Тянулся, тянулся… пока это теплое и влажное не стало материальным. Небольшая собачонка, почти еще щенок, оставленная королем у дома–крепости храмовников, облизывала руку языком. Несуразная и по–прежнему костлявая, она тонко взвизгивала, когда ветвь Древа приближалась слишком близко, но продолжала свое дело.

— Все, все… — проговорил он и коснулся застывшей от холода рукой длинной морды.

Случай, простой случай вернул его. Живое существо, как видно избравшее его новым хозяином. Не подозревавшее о том, что он же отнял хозяина прежнего. Король присел и серьезно, глядя собаке в глаза, продолжил.

— Ты спасла меня, — он задумался. — Госпожа. Хотел бы я, чтобы мои подданные были столь же смелыми. Пойдем, я отведу тебя.

Бодуэн, сопровождаемый своей новой, сероватой в бурых пятнах, подопечной прошел к Раймонду.

— Береги ее и не отпускай обратно. Скоро станет страшно и… грязно. Не хочу, чтобы она испугалась или перепачкалась.

И он возвратился к месту казни.

— Довольно, время!

— Подведите их! — голос его был тверд. По крайней мере, ему так казалось. За спиной послышались шаги, чье–то возмущенное бурчание.

— Не далее, чем вчера вы хотели увидеть мое лицо… Вот же оно, — и король, резко развернувшись, скинул капюшон, а следующим движением сорвал с лица серебряную полумаску.

По толпе зрителей, по рядам сидящих, даже по стоящим в торжественном построении рыцарям и скованным пленникам волной пронесся долгий звук. Стон, вздох, вой и вопль, все смешалось в нем. Перед ними стоял обновленный король. Красивое, порозовевшее от переохлаждения лицо без малейшего признака обезобразившей его проказы. И странные голубые глаза, холодные и пронизывающие, словно заглядывающие внутрь.

Свобода! Налетевший ветер поприветствовал его, потрепал волосы, погладил освободившееся от маски лицо.

Ему хотелось ликовать, кричать, петь ей радостную песнь. Даже несмотря на совершенную неуместность. Кончены мучения! Прощайте, духота и полумгла заточения. Новый король родился из тряпичного кокона.

Как неслучайны события, что сопутствовали ему все последнее время. Сам того не понимая, он тщательно готовился к этому моменту. И даже казнь ему теперь казалась не казнью, а неким жертвоприношением. Чудовищной человеческой гекатомбой.