О чём молчат рубины

Знаешь ли ты, отчего он умер?

- Отчего?

- У него образовался камень в желчном пузыре…

- О! – обрадовался я, – Я знаю отличное средство от этой напасти! Секс! Чем больше секса, тем быстрее пройдёт и меньше последствий!

И краем глаза заметил, как заалели щёки Катерины.

- Я прописал ему то же самое средство, – вздохнул фон Штюке, – Но Конрад отказался. Он свято соблюдал обет целибата. И умер от этой болезни.

- Я же говорю: настоящий крестоносец! – с воодушевлением воскликнул Гюнтер.

- Ага… А Ульрих фон Юнгинген…

- Это младший брат Конрада, – пояснил фон Штюке, – Думаю, что исключительно из-за этого, его и выбрали великим магистром.

- В смысле, что Конрад перед смертью просил за брата? – догадался я.

- Нет, как раз вопреки его желанию, – пожал плечами доктор, – Поговаривают, что Конрад возражал против кандидатуры Ульриха. Но капитул ордена рассудил, что если Конрад был великим магистром, а яблоко от яблони недалеко падает… А теперь выясняется, что Конрад был прав...

- Не знаю, – задумчиво сказал я, – Много я слышал подобных историй.

Как только что-то плохое случается под чьим-то руководством, так сразу выясняется, что кто-то был против этого избранника, да не послушали мудрых слов!.. Я в подобное уже не верю. В любом случае, спасибо за разъяснения. Пойду я, погуляю. Катерина, ты со мной?..

Вот так, примерно, я и проводил время. Ходил, ахал, вникал в окружающую жизнь но, конечно, самое главное, я готовился к суду. Я раздумывал, какие вопросы задаст мне судья? Что я должен ответить? Чему судья поверит, а чему нет? А если он этому не поверит, то как убедить в своей правоте? И мысленно готовил и оттачивал свою речь.

Каждое слово, каждый взгляд, каждую паузу, каждый обертон голоса! От этого, между прочим, моя жизнь зависит! Я чуть не довёл до нервного срыва Катерину, расспрашивая её, кто будет судьёй и каков его характер. На первое она ответила, почти не задумываясь, что судьёй больше некому быть, кроме Генриха фон Плауэна, которому капитул Ордена доверил защиту Мариенбурга. А вот какой у него нрав… Приходилось довольствоваться слухами.

Сейчас ему сорок. В двадцать лет стал гостем Тевтонского ордена, а в двадцать один уже одел белый плащ крестоносца. И вообще, в роду фон Плауэнов многие связаны с Орденом. В двадцать семь лет стал помощником данцигского комтура. В двадцать девять удостоился должности данцигского хаузкомтура, то есть помощника комтура Данцига, ответственного за связи с общественностью и местной властью.