О чём молчат рубины

Яростно зашептались присяжные, растерянные зрители вертелись на местах и недоумённо переговаривались друг с другом, радостно потирал ладошки обвинитель, капеллан, отец Мартин – подожди, мерзавец, после суда мы ещё с тобой поговорим наедине! – зачем-то полез в свои бумаги на столе растерянный адвокат, и только обвиняемый продолжал сидеть спокойно и уверенно, только в глазах у него плескались тревога и непонимание. Ну, ничего! Скоро ты всё поймёшь! Скоро ты будешь ждать избавления от этой жизни, как манны небесной!

- Я готов заменить обвиняемого на поле боя! – гордо поднялся со своего места брат Гюнтер, – Пеший или конный.

Любым оружием. Все знают, что у меня нет правой руки. Так пусть более зримым станет результат ордалии, суда Божьего!

- Всем известна ваша доблесть, брат Гюнтер, – вкрадчиво заметил фон Плауэн, – Но в данном случае она может спать спокойным сном. Суд выбирает ордалию огнём! Я уже отдал соответствующие распоряжения. Кузнец готовит материал. Объявляю, что заседание суда переносится на площадку перед кузницей! Все желающие могут присутствовать и лично удостовериться, что суд относится к подозреваемому непредвзято.

На всё воля Божия! А дело суда – правильно понять эту волю Божию!..

* * *

- Да смилостивится Христос над вами! – потрясённо прошептал адвокат, – Но, видит Бог, я сделал всё возможное!

- А что случилось? – позволил я себе задать вопрос, – Почему все так возбудились? Куда потянулись люди из зала? Я не понимаю, что решил судья.

- Судья назначил испытание, – сурово ответил мой защитник, – Окончательное.

И да будет над тобой благословение Господне!

А позади меня, словно сами собой, выросли два крепких рыцаря, опоясанных мечами, в белых плащах с крестами и с самыми суровыми лицами. И предложили мне пройти к новому месту заседания суда. Впрочем, обращались достаточно вежливо. Предварительно убедившись, что я никуда бежать не собираюсь. Даже не препятствовали, когда по пути ко мне пристроилась Катерина и, подлаживаясь под мой мужской шаг, быстро затараторила:

- Главное, не бойся! Верь в промысел Божий и не бойся! Были христианские мученики, которых тоже подвергали испытанию огнём, и не устрашились они! Вот, хоть пресвитер Пармений, которому безбожный Декий урезал язык, но милостью Божией Пармений и без языка говорил внятно.

Тогда взъярённый Декий приказал терзать Пармения и других узников: жечь огнём, прикладывать раскалённое железо к бокам, и рвать тело железными крючьями.