Ненасытность

Парень так же без лишних слов поставил перед ней бокал и сел. Без особенных церемоний она взяла этот бокал и продолжила пить, сохраняя полное молчание.

Марк не решался заговорить, думая о том, что он ей скажет и какую цену она назовет.

Наконец, Кирай допила вино.

- Тебе бы оно не помешало, - задумчиво сказала она пронизывающим, жестким голосом.

- Мне нужно... - набрав воздуха в легкие, начал Марк.

- Я знаю что тебе нужно, - нетерпеливо оборвала она его. - По меньшей мере треть из присутствующих слышала ваш разговор.

Марк, успокоившийся было, вновь напрягся. Кирай с чувством поставила бокал на стол.

- Серьезно? Как ты собираешься путешествовать вместе со мной, если сейчас ты боишься остаться наедине на пару минут? Боюсь, в таком случае нам не о чем говорить, - жестко сказала она.

- Кирай, не будь такой грубой, - в разговор вмешался молодой вампир аристократичного вида, сидевший неподалеку. - Молодой человек, если она решит убить вас - она не выйдет отсюда живой, это я вам гарантирую.

- Если клиент умрет здесь и об этом станет известно, никто сюда больше не придет, это будет очень невыгодно для всех нас, - добавила его соседка, миловидная вампирша.

- Заткнитесь, - лениво бросила Кирай. - Ну так что, идем?

Марк нервно кивнул. Он не особенно поверил им, но, похоже, выбора у него не было.

Кирай единым движением встала из-за стола и прошла к лестнице, не обращая внимания ни на кого. Она двигалась не очень быстро, но Марк почему-то едва поспевал за ней.

Половицы скрипели под их ногами. Здесь было тихо и очень темно - Марку приходилось держаться правой рукой за стену, он с большим трудом разбирал, куда ступает, но Кирай, казалось, стала идти еще увереннее.

Они прошли по коридору без окон, но со множеством дверей по обе стороны. Вскоре Кирай остановилась у одной из них. Щелкнула задвижка, дверь со скрипом отворилась.

Внутри было так же темно, как и в коридоре: окна были плотно зашторены, а штора справлялась со своей задачей просто прекрасно.

Пахло пылью и сыростью. Марк, который уже устал бояться и в какой-то степени смирился со своей участью, только грустно вздохнул - он любил чистоту и порядок.

Кирай подошла к окну и отдернула штору ровно настолько, насколько нужно было, чтобы оранжевый свет медленно заходящего солнца осветил стоявший у окна стол.