Осколки истины

Но быстро сдалась, смирилась с непоколебимым характером Льва Георгиевича, отражающим отцовский, и уехала в Осташков на фамильную дачу. Жизнь в деревне была дешевле, а климат несравненно лучше.

Примерно раз в неделю Юрьевский получал слезливые письма о том, что пора бы ему уже найти себе невесту, продолжить княжеский род, сменить профессию и образ жизни.

Так же исправно Лев отвечал отказом и в конце ставил неизменное “твой Леон” по-французски: мать все еще именовала сына на иностранный манер. Хотя в Империи уже очень негативно относитесь к любому упоминанию Европы, прогрессивного общества или свободной демократии.

Уж очень это угрожало российскому самодержавию.

Но Юрьевский пренебрегал своей родословной, берущей начало от Долгоруких и самого деда Императора. Род Юрьевских, начавшийся с романа Екатерины Александровны и Александра II, не признавали в светском обществе. Высокие фамилии презрительно воротили нос от любовницы Императора и её детей, несмотря на то, что официальный брак с императором был все же заключен.

В результате, прямой внук Романовых оказался сначала на передовой Первой Мировой войны, а потом и вовсе отказался от всех привилегий светло-княжеской фамилии, дезертировал с поля боя и не принял предложение служить в магическом батальоне майором.

Беглеца, само собою, поймали, но не казнили по условиям военного времени. Магически одаренных личностей направляли в магический пансион. Но обучение Юрьевский старательно саботировал: сбегал аж два раза от колкого серого глаза Распутина; скрывал одно умение и противился использованию другого.

В конце концов, учителя отказались от мысли обучить упрямого князя, оформили ему отставку и отписали в столицу, тем более что активные действия уже были окончены, а Лев Георгиевич был уже немного староват для выучки дрессированного пса. Именно так он называл магов на службе у Распутина.

Отвращение к магии родилось в князе на войне.

После магической инициации, он пролежал в госпитале около трех недель. Его выхаживала молоденькая красивая медсестра с небольшим даром врачевания.

её карие глаза были всегда озабочены, она постоянно искала возможности помочь ещё кому-нибудь, хоть где-нибудь, хоть как-нибудь. Юрьевский и сам не заметил, как стал ждать её ежедневных визитов, наслаждаясь тихим голосом и ловя ответный скромный взгляд. Не заметил, как влюбился в легкие нежные прикосновения и заботу.

От первого поцелуя Лизонька пыталась увернуться, спрятала раскрасневшиеся щеки за белой кожей ладоней.