Пираты Карибского моря. Легенда о Черном Капитане

Но вот, наконец, проскрежетало в клюзах последнее звено якорной цепи, и зазубренные черные лапы прочно впились в песчаное дно лагуны.

C некоторым разочарованием взирал Питер на открывавшийся вид, вспоминая восторги Тёрнера и рассказы других бывалых людей… Обычный портовый город каких он повидал немало — щетина мачт, которыми окаймлен причал, гул

прибоя, который скоро перестаешь слышать, как тиканье стенных часов.

По большому счету мало чем не отличается от Гамбурга или Бильбао. Доки и причалы выглядели со стороны ничуть не менее внушительными, чем портовые сооружения в Лондоне.

На сотни футов вдоль берега тянулись пакгаузы и штабеля разнообразных товаров. Знакомая ему с раннего детства картина с той лишь разницей, что здесь погрузкой и разгрузкой пришвартованных у пирса судов занимались по большей части рабы. Женщины трудились наравне с мужчинами. Они точно так же таскали на плечах тяжелые мешки и ящики, перекатывали бочки или несли на головах огромные корзины.

Сразу за портом раскинулся большой город, поднимавшийся уступами по склонам пологого холма вплоть до самой вершины.

Убогие деревянные хижины сплошь и рядом соседствовали с добротными белокаменными зданиями с черепичными крышами. При этом все они лепились друг к другу почти так же тесно, как пчелиные соты.

Лучшего места для стоянки кораблей не вообразить. «Флорин» бросил якорь чуть дальше, чем обычно, сразу за двумя фрегатами и бригом.

C кормы брига донеслась знакомая песня.

С квартердека раздается:

«Все на брасы! В дрейф ложись!»

Флаг приспущенный не вьется,

Оборвалась чья?то жизнь.

Как ведется меж матросов,

Тело в парус завернут,

Оплетут покрепче тросом

И за борт его столкнут.

Ни креста, ни глади моря,

Ни единого цветка.

Только волны, только зори

Над могилой моряка…

У Питера, всегда перехватывало горло, когда песня доходила до этого места.

Вздохнув, он спустился в каюту. Да –впервые в жизни у Питера на борту корабля была своя каюта. Должность штурмана шлюпа не такая уж высокая –чтобы ему полагалось отдельное жилище – это не фрегат или тем более –линкор с галеоном.

Так что хотя каюта была невелика и низковата, но для него стала домом родным. Со временем как надеялся Питер, будут у него обширные апартаменты – в каких обитают капитаны больших кораблей в тысячу или даже полторы тонн водоизмещением –ну а пока поживем в этой –хоть она темновата и сыровата, что греха таить…

Над его головой висела масляная лампа дававшая довольно света, чтобы Питер мог заполнять судовой журнал.