Тарикат

Он уже и устал жениться, а что делать?

— Да, — согласился Хусан, — тяжело ему.

Он умолк, но я заметил, как побледнели его щеки, что случалось всегда, когда он злился. Хотя обычно злобу свою ни на кого не изливал, но, улучив момент, высмеивал провинившегося на людях. Все боялись с ним связываться. А уж если рядом был Хасан, так любого бы довели до греха. Вместе они представляли одно большое чудовище, к которому не подступиться ни с каким оружием.

Добираться пришлось по узкой горной тропе, но, к счастью, недалеко.

С одной стороны зияла неглубокая расщелина, поросшая деревьями, с другой — отвесная скала. Сделав несколько витков, мы вышли на небольшое плато.

Кишлак встретил нас глухими глинобитными стенами. В узких проходах, которые трудно было назвать улицами, бродили бараны. Если бы не пробивающаяся кое-где трава, кишлак казался бы совсем бесцветным. Даже деревянные двери были сколочены из простых досок и уже потемнели от времени, а кольца, заменяющие ручки стали совсем черными.

Домик Сарымсака находился с самого краю. Стена, огораживающая его, крошилась и просела. Было похоже, что ее никто никогда не обновлял. Двор тоже не был выметен, и украшала его лишь супа[1], застеленная рваным паласом. Через двор протекал арык с чистой и холодной водой.

Сарымсак предложил отдохнуть и умыться.

— Жены у меня нет, — сказал он, — лепешек испечь некому. Вы отдохните, а я сбегаю к соседу, может раздобуду что-то поесть.

Мы слонялись по пустому двору, не решаясь войти в дом, потому что нас никто туда не пригласил.

Азиз засмотрелся на перепелку в плетеной клетке и даже потыкал в нее палочкой. Но ленивая птица не отозвалась на его приставания, а продолжала смотреть куда-то поверх его головы.

— Скажи «пытпылдык», — не унимался он. — Бедана, скажи «пытпылдык».

— Она не разговаривает с глупыми мальчишками, — Хусан лег на супу и закрыл глаза. — Замолчи уже. Дай отдохнуть.

Прошло совсем немного времени, когда вернулся Сарымсак. Он притащил лепешки и пучок редиски.

— Вот, перекусите, а потом пойдет к Нуруддину. Там уже дым видно. Готовятся.

— А скажи мне, Сарымсак-ука, далеко ли до того минарета?

— Что вы, господин, совсем рядом. Как выйдете из дома и вот по той дорожке, что в другую сторону. Вот он там и стоит. Кишлак когда-то большим был, да только произошел обвал. Мечеть в ущелье рухнула, а минарет задержался на краю. Хорошее место для казни, удобное. Прямо в пропасть... И убирать ничего не надо.