Гуанчи

Никогда еще я так не боялся, никогда еще не был таким беспомощным. Никогда еще так не сожалел о собственной трусости. В хижине что-то зашевелилось, и я притаился.

— Пошли! — кто-то вытолкнул Нати и мать Туссена из хижины.

Они обе упали на землю. Руки их были связаны за спиной, а ноги связаны между собой. Я хотел рвануть к ним, но почувствовал дуновение ветра, который снова принес тонкий аромат мальвы. Появился Гуайота с ружьем. Ублюдок! Пытаться его обезвредить было плохой идеей. Он мог испугаться, выстрелить, и металлические искры разлетелись бы на метры вокруг, задели бы Нати.

Я это уже видел, когда водил пришельцев в горы на охоту на муфлонов.

Гуайота поднял пленниц с земли. Они двинулись вперед, Гуайота крутил головой и осматривался. Я спрятался за угол хижины и думал. Если бы он хотел их убить, то давно бы убил. Что же тогда он хочет? Его армия разбита, уплыть один он не сможет. Или сможет? Не будет же он вечно удерживать их в качестве заложников. Этого никто ему не позволит.

На что он надеется? И тут я вспомнил про парусник, который стоял на западном побережье. Он казался не очень большим и, возможно, Гуайота рассчитывал на него?

Я крался за ними. Они зашли вглубь джунглей и пропали из виду. Нельзя было их упустить. Нати и мать мычали в повязки. Они явно шли в сторону костровища.

— Завтра мы посчитаем потери, соберем останки наших братьев и отнесем их в пещеру к Ибойбосе, — доносился сквозь джунгли голос Туссена.

Гуайота опять подтолкнул женщин ружьем, которые могли разве что прыгать, перевязанные веревками.

Проклятый ублюдок!

— Как бы не так! — все повернулись в сторону Гуайоты.

Глаза Туссена округлились. Он знал, что что-то не так, но думал, должно быть, что мать в своем горе по мужу скрывается в хижине от посторонних глаз.

Гуайота взвел ружье до щелчка:

— Дай мне уйти, или я убью их.

— Тебе некуда идти, Гуайота. Твои люди мертвы.

— Вы соберете мне провизию, проводите меня на западное побережье, как только я зайду на корабль, я их отпущу.

— Ничего не выйдет, Гуайота. Ты не можешь управлять кораблем в одиночку.

— Я убью их, — Гуайота выходил из себя. Злить или пугать его сейчас было плохой идеей. Он мог убить заложниц в любой момент. — Черт возьми, Туссен! Поверить не могу, что ты осмелился так поступить со мной! Я столько тебе позволял!

Гуайота кричал уже на надрыве. Ситуация накалялась, и я понял, что пора что-то предпринять. Я подкрался ближе.